к губам и примирительно улыбнулся, показывая Лесс свою жертву: видишь, у меня не

хуже, и нет надобности забирать пищу у тебя. Встряхнул девушку, что держал рукой

за шиворот.

Лесс замерла, оценив, и вновь принялась вылизывать ноготки. Урва осторожно

вспрыгнул на подоконник, поставил свою жертву на пол. Лесс покосилась на них, но

предупреждающе рычать не стала — она почти сыта, к тому же Урва проявлял явное

дружелюбие, не иначе уже насытился, как и она. А вот его жертва ничего, ничего.

Варн слизнула последнюю каплю с ногтя и отпустила юношу. Тело с глухим звуком

упало на пол. Лесс перешагнула его не глядя, делая вид, что направляется к окну,

сама же следила за Урва.

— Ты куда? — спросил он с улыбкой на губах, — а как же урок? Я ведь

специально для тебя ее принес

Его рука встряхнула жертву:

— Смотри.

Лесс осторожно подошла, благоразумно держась от Урва на дистанции — вздумай тому

напасть, приняв ее интерес за покушение на его пищу, она успеет отпрыгнуть и

сбежать через окно. Но тот лишь рассмеялся, рассыпав хрустальный звон по комнате

— молодая Варн забавляла его своей мнительностью, и он прекрасно понимал вожака,

который выделял Лесс из ровного строя собратьев.

Он провел ногтем по губам жертвы:

— Смотри, Лесс, смотри. Это — страх.

Зрачки Варн расширились и стали такими же огромными, как у девушки, что держал

Урва. Она была в трансе от происходящего и вид имела — покойникам на зависть:

белое лицо, губы в тон, черные от ужаса глаза, состоящие из зрачков с тонкой еле

заметной окантовкой радужной оболочки непонятного цвета.

Вот как выглядит страх — поняла Лесс, но не понимала, как можно им насытиться, и

принюхалась, подходя ближе в надежде с помощью обоняния получить ответ на свой

вопрос. Девушка всхлипнула, вжала голову в плечи, закрыла дрожащими руками лицо.

Урва отнял ее руку, показывая Лесс влагу на лице жертвы. Варн внимательно

проследила за прозрачной каплей, скользящей по щеке вниз, вопросительно

посмотрела на брата: и что?

— Это слезы. Они бывают двух видов — от страха и от счастья.

Его ноготь подхватил каплю уже у подбородка жертвы, показал сестре, протягивая,

словно приглашая попробовать. Она с сомнением посмотрела на искристую жидкость и

несмело лизнула. Горько-соленый вкус вызвал мгновенное отвращение и разбудил

нечто странное — внутри замутило, заболело, лицо Варн исказила судорога, и она,

невольно вскрикнув, рухнула на колено. Перед глазами поплыли непонятные картинки,

возникая из ниоткуда и уходя в никуда: развалины, пучок пожухлой травы, острые

камни, боль, разливающаяся по телу от горла до колен, оглушающий грохот — крики,

шум, хлесткие звуки.

И вдруг все закончилось, шею сдавило в тиски, тело забилось, руки пытались

высвободиться от удушливой хватки, но для этого нужно было срочно вернуться.

Лесс устремилась в окно, краем зрения заметив, что Урва выпустил свою жертву и

так же пытается ослабить хватку и стремится вслед за сестрой, в окно в небо, к

резиденции Варн.

Им стало легче лишь на подлете к замку. Они влетели в зал и рухнули на колени

перед Бэфросиастом, понимая, что чем-то сильно рассердили его.

Он ждал с темным от гнева лицом. Подошел медленно и склонился над Лесс:

— Ты могла умереть.

Его шепот был полон ярости и рождал жуткий холод. Она задрожала, предчувствуя

наказание. Знать бы еще, в чем ее вина.

Бэф, не сдержавшись, ударил ее по лицу, и она отлетела к ногам его помощников

Майгра и Туазина. Те хмуро посмотрели на нее сверху вниз, но не пошевелились.

Бэф же повторил утверждение в лицо Урва:

— Ты понимаешь, что она могла умереть? Она слишком слаба для подобных уроков!!

Смех Бэф прекрасен, но крик… Три витражных окна лопнули и осыпались стеклом на

пол, часть ушла вниз и затерялась эхом на дне ущелья, что охранял замок от