Мысль Кости заметалась, ища выхода.

–  Герасим Иванович, а что, если… - заикнулся он, еще не зная толком, что скажет.

Старшие смотрели на него, ожидая продолжения. У Кости в горле пересохло; стало неловко, беспокойно.

–  г Ну что?
– нетерпеливо спросил Павел Петрович.
– Да думай же ты!
– крикнул он весело.
– Тут же совсем простое дело!

Действительно, все стало ясно, будто за колоннами пролетела яркая молния.

–  Пускай три станка обдирают, а один отделывает. Правда, дядя?
– выпалил Костя, и его облило жаром.

–  Правда, тетя!
– одобрил Балакин, засмеялся и щелкнул Костю по лбу.
– Сварила голова! Это я больше всего люблю!

Еще несколько дней назад Костя навряд ли решился бы подать такую мысль, но теперь, когда за колоннами кое-что изменилось, это предложение показалось ему почти естественным. Не удивило оно и Герасима Ивановича.

–  Что ж, в таком случае, дело другое, - немного подумав, согласился он.
– Один станок настроим на отделку, а остальные оставим черновыми.

–  Давай займемся математикой, - сказал Павел Петрович, вынув из кармана записную книжечку с блестящим карандашиком.
– Какая у вас норма? Сколько делаете?

…По дороге домой Костя завернул к Леночке Туфик. Его впустила в переднюю полная маленькая женщина - точная копия Леночки, только с седыми волосами.

–  Что вам нужно, молодой человек? Закройте за собой дверь получше, - сказала она басом, помешивая в кастрюле, стоявшей на примусе.

В переднюю выбежала Леночка.

–  Ой, мама, это же Костя Малышок, который сломал станок!
– воскликнула она.
– Помнишь, я тебе рассказывала? Он у Галкиных живет…

–  Ай, как нехорошо!
– сказала Леночкина мама.
– Зачем же вы сломали целый станок?… Проходите в комнату, сейчас будем ужинать…

–  Времени нет, - отказался смущенный Костя.
– Ты, Ленушка, завтрась приходи в цех чем пораньше. Производственное совещание будет.

Когда дверь закрылась, Леночкина мама сказала:

–  Просто не верится, что такой серьезный мальчик сломал целый станок. Конечно, я абсолютно уверена, что он сделал это нечаянно.

В тот вечер Антонина Антоновна сообщила Косте, что Катя капризничает, не ест и не пьет, так как ей все невкусно, что она жалуется, будто ее все забыли.

В пакетике, присланном Мишей, Костя нашел пару новых носков, скрепленных ниточкой, и десяток мятных пряников, таких твердых, что с ними не справился бы даже победитовый резец, но в одну минуту справились зубы мальчиков. Два пряника Костя отделил бабушке, а два Кате, но принцесса передала через бабушку, что она не нуждается в каких-то пряниках.

–  Как знает, - сказал обиженный Костя и оставил пряники на кухонном столе.

В пакетике еще была записочка:

«Грызи пряники, помни обо мне! Я рассказал инженеру-рационализатору П. П. Балакину, как и почему ты сломал станок. Он посмотрит «Буш» и, может быть, что-нибудь придумает. Передай поклон золотоискателю. В воскресенье увидимся, если ты будешь на комсомольском воскреснике. Твой друг М. Полянчук».

Костя был благодарен Мише за носки и пряники, а больше всего за знакомство с Балакиным.

Хорошо иметь такого друга, как Миша!

Накануне, когда Герасим Иванович поручил Косте созвать производственное совещание, Костя в душе приготовился к большим событиям - и не ошибся. Недаром вместе с Герасимом Ивановичем за колонны явилась Зиночка Соловьева.

Надев очки, Герасим Иванович посмотрел на ребят поверх стекол и призадумался.

–  Техника - дело такое, - сказал он вдруг, - сегодня приловчился и взял подходящее, а помозгуешь, так возьмешь еще больше. Техника - это железо. «Буши» - тоже железо. Железу все равно, как работать, а человеку не все равно, человек хочет фронту помочь. Вот потому в технике последней остановки нет. Все от рук да головы зависит. Если будет ваше желание, «Буши» по-новому заработают.

Он объяснил, что получится, если три «Буша» сделать черновыми, а четвертый перевести на отделку деталей, то есть разделить операции, и спросил, все ли понятно.

–  Абсолютно понятно!
– прошептала Леночка.

–  Ну хорошо, операции разделим, каждую «трубу» станем через две пары рук пропускать, - продолжал мастер.
– Значит, теперь надо работать дружно. Уж так не выйдет, что один землю роет, а другой зубами мух щелкает.
– И Герасим Иванович многозначительно посмотрел на Севу.
– А почему? Потому что придется всех вас на один наряд поставить. Задержал ты «трубу» в обдирке, а на отделочном станке простой получился, у всех процент скатился; проворонил ты на отделке, а лишние обдирки в заделе остались, в показатель не вошли, - опять всем накладно.

Ребята начали понимать, к чему ведет мастер.

–  На заводе народ в бригады тянется, - сказал Герасим Иванович.
– Вот задумали рабочие второго цеха по-гвардейски работать. Сегодня там уже фронтовая бригада Ивана Стукачева объявится. (Этого Костя не знал и от всего сердца позавидовал взрослым рабочим.) И у вас бригаду можно сделать для пользы дела. Только как бы не получился смех на весь цех…

–  Товарищи, вы понимаете, почему Герасим Иванович так ставит вопрос?
– строго спросила Зиночка.