Костя легко себе представил, как может дальше пойти дело: Нина Павловна, чего доброго, скажет о приготовлениях Севы Зиночке Соловьевой, та при случае скажет Мише, а Миша вспомнит разговор о тамге, свяжет приготовления к побегу с именем Кости и обвинит его в том, что он неверный человек…

Взбудораженный, Костя бросился в красный уголок, где Сева перед работой обычно читал газеты и журналы. Здесь Севы не было.

Заведующая красным уголком Анна Семеновна с возмущением о чем-то рассказывала Зиночке Соловьевой, потрясая газетой.

–  Малышок, Малышок!
– окликнула Зиночка.
– Что творится с Севой? Сел читать газету, потом порвал ее, нагрубил Анне Семеновне… Что это за некультурность!

–  Никогда больше не позволю ему брать газеты!
– заявила тоненькая и строгая Анна Семеновна.
– Если каждый начнет рвать газеты, что будут читать другие?

Костя нашел товарища в цехе, за колоннами. Сева сидел на стеллаже, маленький, съежившийся, запустив пальцы в свои пышно отросшие пепельные волосы, а в сторонке растерянно топтался Колька.

–  Ты зачем газету некультурно порвал?
– спросил Костя.
– Вот будет тебе от Зиночки!

–  Не твое дело, хоть ты не лезь!
– качнул головой Сева, поднялся и, как деревянный, потащил за собой тележку.

–  Что с ним случилось?
– спросил Колька.
– Я ему говорю: «Нужно понемногу покупать дробь», а он ругается: «Пошел вон, ты мне надоел!» Вот так здорово!

Когда они присоединились к Севе, он уже кончал грузить заготовки; отрезки труб гремели, с силой брошенные на тележку.

–  Стой!
– приказал Костя.
– Кто велел сухари сушить?

–  Инициатива масс, - пошутил Колька.
– А тебе жаль! Это он мой хлеб сушит.

–  Не дам тамгу!
– забушевал Костя.
– Нина Павловна от бабушки прознала, что Севолод сухари запасает. Понятно - сбежать надумал.

–  Фунт!
– поразился Колька.
– Мы же условились, Севка, что ты будешь сухари конспиративно сушить, как только бабушка куда-нибудь уйдет.

–  Она, наверное, по запаху догадалась, - безучастно сказал Сева.

–  Конспирацию выдумали, головы дырявые!
– продолжал бушевать Костя.
– Велит Нина Павловна уговорить Севолода на заводе остаться, хорошо работать, кабысь он под моим влиянием. А то расскажет она Зиночке. Будет вам конспирация, не наморгаетесь!

–  А ты скажи, что уговорил… - сразу нашелся Колька.
– Ты, Севка, нажми на работу!

–  Чего ты мной распоряжаешься!
– крикнул Сева.
– Что я тебе - раб? Да? Вы мне оба надоели! «Кабысь-кабысь»! Без вашего влияния обойдусь!
– И он яростно потащил тележку.

–  Стой, жилу сорвешь!
– сказал Костя и стал помогать. После того как все станки получили полный запас заготовок,

Костя спросил:

–  Значит, тамга тебе ни к чему, коли меня слушать не хочешь? Вот и ладно.

–  А ты и обрадовался, - насмешливо сказал Сева, швырнув рукавицы в шкафчик.
– Не радуйся. Не мне тебя слушать. Ты меня слушать будешь… - Он полез зачем-то в шкафчик, закрылся от Кости дверцей и вдруг проговорил незнакомым, будто очень далеким голосом: - Если бы ты знал, что они с Каменкой сделали. Они ее в зону пустыни превратили, гады проклятые!
– Он помолчал, захлопнул шкафчик и поднялся с красными пятнами на щеках, но спокойный, будто натянутый.
– Ну, чего смотришь?
– прикрикнул он на Костю.
– Я сейчас одну штуку пойду искать, а ты… поработай на двух станках!

Это было большое решение: Сева несколько раз отклонял предложение Кости работать на пару и делал это из принципа - не хотел, как он выражался, обезьянничать с Кати Галкиной. Теперь, к великой радости Кости, он вдруг отказался от этого глупого принципа.

Как только резец прошел половину заготовки на его станке, Костя пустил станок товарища. Девочки подошли посмотреть, что получается.

–  Зачем ты бегаешь от станка к станку? Совершенно лишнее, - тотчас же стала советовать Катя.
– С твоего места хорошо видно, что делается на Булкином станке. Зачем ты торопишься? Вот смешной!

Когда пришло время ставить новую заготовку, она предложила:

–  Давай помогу, гога-магога!

–  Не трожь!
– отказался он и действительно успел все сделать, потому что заставил себя не торопиться, и оказалось, что времени достаточно.

Установив заготовку, он, умышленно замедляя движение, направился к своему станку.

–  Вэри вэл!
– невольно признала Катя.

Леночка тоже одобрила:

–  Ой, трэ бьен!

Костя уже знал, что это по-английски и по-французски значит «очень хорошо».