– Изумительные северные виды – разве не за этим мы отправились в круиз? – отозвался Рот.

Альфред неловко потупил взор, а у Инид ханжество рыбьей костью застряло в горле.

– Как вы думаете, у него и вправду что-то с глазами? – выдавила она.

– Иногда он даже чересчур зорок.

– Пожалуйста, Тед, прекрати.

– Что «шведская секс-бомба» – стертое клише, само по себе уже стертое клише.

– Пожалуйста, перестань!

Отставной вице-президент отдела согласований поправил очки и вновь повернулся к Альфреду:

– Не оттого ли мы страдаем депрессией, что нет больше Дикого Запада? Даже притвориться невозможно, будто остались места, куда не ступала нога человека. Думается, депрессия нарастает во всем мире.

– Я сегодня так хорошо спала! Чувствую себя замечательно!

– Лабораторные крысы в тесноте впадают в панику.

– Ты сегодня и впрямь совсем другая, Инид. Доктор с палубы «D» не имеет к этому отношения? Я слышала всякое…

– Всякое?

– Говорят насчет «освоения киберпространства», – сказал д-р Рот, – но где тут дикость и первобытность?

– Насчет препарата под названием аслан.

– Аслан?

– Или космическое пространство, – продолжал д-р Рот. – Но лично я предпочитаю Землю. Хорошая планета. В атмосфере почти нет цианида, серной кислоты, аммиака. Редкая планета может этим похвастаться.

– «Бабушкина подружка», так его, кажется, называют.

– Но даже в собственном доме, большом, благоустроенном, чувствуешь себя словно в толпе, если знаешь, что точно такие же большие благоустроенные дома стоят вплотную друг к другу отсюда и до антиподов.

– Мне бы немного укромности, – вздохнул Альфред.

– Все пляжи от Гренландии до Фолклендов освоены. Ни акра свободного нет.

– Ой, а который час? – всполошилась Инид. – Нельзя же пропускать лекцию.

– Сильвия устроена по-другому. Ей нравится толчея на палубе.

– Да, люблю толчею, – подтвердила Сильвия.

– Бортовые иллюминаторы, сходни, грузчики. Ей даже сирена нравится. А по мне, это плавучий тематический парк.

– Приходится мириться с чужой фантазией, – посочувствовал Альфред. – Ничего не поделаешь.

– От Узбекистана мне было плохо, – сказала Сильвия.

– А мне нравятся тамошние пустыни, – признался д-р Рот. – Приятно видеть столько пустого, неиспользованного пространства.

– Вы поэтизируете нищету.

– То есть как это?

– Мы ездили по Болгарии, – сказал Альфред. – Насчет Узбекистана ничего не знаю, а вот в Китае мы были. Все, что видит глаз из окон поезда, все, будь на то моя воля, я бы снес. Разрушить до основания и начать заново. Не обязательно строить красивые дома, главное – прочные. С водопроводом. Крепкие бетонные стены, и чтоб крыша не протекала, – вот что нужно этим людям. И канализация. Посмотрите, как отстроились немцы! Образцовая страна.

– Но я бы не стал закусывать рыбкой из Рейна, даже если б ее удалось выудить!

– Вся ваша экология – чушь!

– Альфред, такой умный человек, как вы, не может называть экологию чушью!

– Лично мне нужен туалет!

– Ал, когда закончишь, выходи с книжкой на палубу, почитай немного. А мы с Сильвией пойдем на лекцию по инвестициям. Ты сиди себе на солнышке. Отдыхай! Отдыхай! Отдыхай!

Бывали дни получше, бывали похуже. Словно ночью, пока он лежал в кровати, телесные соки стекали в нужные или ненужные места, как маринад вокруг мясной вырезки, и к утру нервные окончания либо успевали получить то, что им требовалось, либо нет; можно подумать, ясность сознания зависит всего-навсего от того, на боку или на спине он провел предыдущую ночь; его встряхивали, как испорченный транзисторный приемник (это сравнение пугало еще больше), а в результате либо возвращались отчетливость и громкость, либо изнутри доносились щелчки разрядов вперемежку с незаконченными фразами и обрывками музыки.

Но самое скверное утро все равно лучше ночи. Утром все процессы ускорялись, лекарства быстрее поступали к месту назначения: желтая капсула от недержания, розовая пастилка от тремора, белая продолговатая – от морской болезни, бледно-голубая таблетка подавляла галлюцинации, вызванные розовой пастилкой. По утрам в крови суетятся пассажиры и чернорабочие – молекулы глюкозы, уборщики – молочная и мочевая кислота, клетки гемоглобина – доставщики, развозящие на своих зазубренных тележках баллоны только что произведенного кислорода, требовательные бригадиры – инсулин, например, служащие среднего звена – энзимы, главное начальство – адреналин, полиция и санитары – лейкоциты; подъезжают на розовых, белых и желтых лимузинах дорогостоящие консультанты, и все они поднимаются на лифте аорты, расходятся по коридорам артерий. До полудня производственных аварий почти не бывает. Новенький, бодрый мир.

Энергии достаточно. Из столовой «Кьеркегор» Альфред, пошатываясь, устремился по красному ковру коридора, который прошлый раз благополучно привел его в уборную, но нынче утром на пути попадались лишь салоны, да бутики, да кинозал «Ингмар Бергман», ни «М», ни «Ж» не видать. Беда в том, что на сигналы нервной системы полагаться больше нельзя. Ночью он надевал памперс, днем наведывался в туалет каждый час и носил с собой старый черный плащ, чтобы в случае чего прикрыться. Плащ был хорош еще тем, что портил Инид романтическое настроение, а ежечасный визит в туалет помогал организовать день. Вот и все его амбиции теперь – держать ситуацию под контролем, не дать океану ночных кошмаров прорвать последнюю дамбу.