– В данный момент – сорока шести, – ответил Пер Нигрен. – Если не ошибаюсь, «Орфик» – это аббревиатура: «Оукриджская финансовая инвестиционная компания». Ее акции вполне устойчивы в цене и приносят хорошие дивиденды.

– Потрясающе! – восхитился мистер Сёдерблад. – А где мой кофе?

– Знаешь, Стиг, – сказала Сигне Сёдерблад, – я совершенно уверена: у нас тоже есть акции «Орфик-Мидленд».

– У нас полным-полно акций. Не могу же я помнить их все наперечет! Да и шрифт в газете чересчур мелкий.

– Мораль: не отправляйте пластиковые бутылки в переработку. Свезите их на свалку. Верните углерод в землю!

– Будь на то воля Ала, мы бы и посейчас держали все до цента на сберегательной книжке.

– Закопайте его поглубже! Загоните джинна обратно в бутылку!

– У меня проблемы со зрением, мне трудно читать, – пожаловался мистер Сёдерблад.

– В самом деле? – ехидно переспросила миссис Нигрен. – И что же это за недуг?

– Люблю я прохладные осенние деньки! – вздохнул доктор Рот.

– С другой стороны, – продолжала миссис Нигрен, – чтобы выяснить, как называется этот недуг, пришлось бы напрячь зрение и почитать!

– Мир так мал!

– Бывает, конечно, «ленивый» глаз, но чтобы два «ленивых» глаза…

– Это невозможно, – перебил жену мистер Нигрен. – «Ленивый глаз», или амблиопия, – это состояние, при котором один глаз берет на себя функции второго. Итак, если один глаз «ленивый», то второй, по определению…

– Пер, заткнись! – оборвала мужа миссис Нигрен.

– Инга!

– Официант, повторите!

– Представьте себе узбека из солидного среднего класса, – рассуждал д-р Рот. – Одна семья там имела такой же «форд-стомпер», как у нас. В сущности, все различия между нашим средним классом и узбекским сводятся к тому, что там нигде, даже в самых богатых домах, нет канализации.

– Раз я не читаю, мой духовный уровень заведомо ниже уровня любого норвежца, – сказал мистер Сёдерблад. – Смиренно признаю.

– Мухи – словно где-то рядом падаль валяется. Ведро с золой, чтобы присыпать за собой в уборной. Заглядывать в дыру не стоит, хоть и неглубоко. А на подъездной дорожке красуется «форд-стомпер», и они снимают нас на камеру, как мы снимаем их.

– Несмотря на этот изъян, я еще способен получать от жизни кое-какие удовольствия.

– И все же, Стиг, наши удовольствия ничтожны по сравнению с высокими наслаждениями Нигренов, – подхватила Сигне Сёдерблад.

– Конечно, они наслаждаются зрелыми и долговечными плодами духа. Зато ты, Сигне, на редкость удачно выбрала нынче платье. Даже мистер Нигрен не в силах оторвать от тебя глаз, хоть и получает в другом месте столь зрелые и долговечные плоды…

– Пер, мы уходим! – объявила миссис Нигрен. – Нас тут оскорбляют.

– Ты слышал, Стиг? Нигрены обиделись и уходят.

– Какая жалость! С ними так весело!

– Все наши дети перебрались на Восток, – вздохнула Инид. – Средний Запад никому не нужен.

– Жду удобного момента, приятель! – послышался Альфреду знакомый голос.

– В столовой для служащих «Дюпона» работала узбекская девушка. В Плимут-Митинге в магазине «ИКЕА» я тоже, кажется, видел узбеков. Это не какие-то зеленые человечки. Узбеки носят бифокальные очки, летают на самолетах…

– На обратном пути мы остановимся в Филадельфии, заглянем к ней в новый ресторан. Называется «Генератор».

– Инид, душечка, так это ее ресторан?! Мы с Тедом были там всего две недели назад!

– Мир тесен! – закивала Инид.

– Потрясающий ужин! Мы его надолго запомним.

– Так что мы выкинули шесть тысяч долларов, чтобы узнать, как пахнет выгребная яма.

– Этого я никогда не забуду, – откликнулся Альфред.

– И были счастливы, что попользовались этой выгребной ямой, прочувствовали, что такое настоящая экзотика, не по книгам и не по кино, а на собственной шкуре. Без этой выгребной ямы мы бы выбросили шесть тысяч долларов на помойку.

– Пойдем подсушим мозги на верхней палубе?

– Пойдем, Стиг! У меня уже наступило интеллектуальное истощение!

– Хвала Господу за нищету! Хвала Господу за левостороннее движение! Хвала Господу за Вавилон! Хвала Господу за диковинное напряжение тока и странные переключатели! – Сдвинув очки на кончик носа, д-р Рот наблюдал за исходом шведов. – Отмечу, кстати, что любое платье из гардероба этой дамы скроено так, чтобы удобнее было раздеться!

– Тед еще никогда так не рвался на завтрак, – подхватила Сильвия. – И на ланч. И на обед.