Потом она несколько минут чистила зубы щеткой и нитью: бытовые хлопоты, чтобы время провести. Дрожь изнеможения пробрала ее. Инид доплелась до постели и прилегла.

В каюту без иллюминатора проник золотой солнечный свет.

Потерся о ее руку теплым бархатным носом. Лизнул веки шершавым, скользким языком. Сладкое, пряное дыхание.

Когда Инид очнулась, холодноватое галогеновое освещение каюты уже не казалось искусственным – ясный луч света пробивался из-за набежавшей тучи.

«Я приняла лекарство, – напомнила она себе. – Я приняла лекарство. Приняла лекарство!»

Вновь обретенная эмоциональная устойчивость подверглась серьезному испытанию на следующее же утро, когда, поднявшись в семь утра, Инид обнаружила Альфреда в душевой кабинке, где он спал, свернувшись клубком.

– Ал, ты лежишь в душе! – воскликнула она. – Здесь не место для сна!

Разбудив мужа, Инид принялась чистить зубы. Альфред открыл глаза, критически оглядел себя вполне осмысленным взглядом.

– Уф, весь застыл, – проворчал он.

– Бога ради, что ты здесь делаешь?! – пробулькала Инид сквозь фторидную пену, бодро надраивая зубы.

– Все крутился ночью, – пробормотал он, – дурные сны.

В объятиях аслана Инид обрела запас сил и терпения для таких вот выворачивающих запястье движений взад-вперед, которыми дантист советовал полировать боковые поверхности моляров. С умеренным интересом она наблюдала, как Альфред постепенно приводит себя в вертикальное положение – цепляется, опирается, приподнимается, прислоняется, слегка покачивается. С его чресл свисала нелепая набедренная повязка из склеенных друг с другом разодранных памперсов.

– Только посмотри. – Он покачал головой. – Ты только полюбуйся на это!

– У меня сегодня был такой чудный сон!

– Как поживают нынче наши «неприсоединившиеся»? – спросила организатор досуга Сюзи Гош голосом нежным и мягким, словно волосы в рекламе шампуня.

– Прошлой ночью не потонули, если вы об этом, – отрезала Сильвия Рот.

Норвежцы тотчас завладели Сюзи, им требовалась подробнейшая информация о возможностях «марафона» для пловцов в большем из бассейнов «Гуннара Мирдала».

– Какая неожиданность, Сигне, – чересчур громко обратился к жене мистер Сёдерблад. – Нигрены приготовили к утру действительно заковыристый вопрос для мисс Гош.

– Да, Стиг, они всегда задают заковыристые вопросы, верно? Очень основательные люди, наши Нигрены.

Тед Рот ловко вычерпывал мякоть из половинки грейпфрута.

– История угля – это история нашей планеты, – заявил он. – Знаете, что такое парниковый эффект?

– Тройная льгота по налогам, – сказала Инид.

Альфред кивнул:

– Я знаю, что такое парниковый эффект.

– Нужно вырезать купоны, а я иногда забываю, – продолжала Инид.

– Четыре миллиарда лет назад земля была раскаленной, – сказал д-р Рот. – Атмосфера была совершенно непригодна для дыхания. Метан, двуокись углерода, сернистый водород.

– Конечно, в нашем возрасте важнее доход, чем рост стоимости акций.

– Природа не умела расщеплять целлюлозу. Дерево падало и оставалось лежать на земле, потом на него падало другое дерево. Каменноугольный период. Земля утопала в хаотическом буйстве. Миллионы, многие миллионы лет деревья падали одно на другое, почти весь углерод был поглощен из воздуха и похоронен в земле. Там он и оставался до вчерашнего дня – с геологической точки зрения.

– Марафон для пловцов… Это вроде танцевального марафона, да, Сигне?

– Бывают же такие отвратительные люди! – заметила миссис Нигрен.

– Ныне упавшее дерево пожирают грибы и микробы, и весь углерод возвращается в атмосферу. Каменноугольный период не повторится. Никогда. Потому что нельзя заставить природу забыть то, чему она научилась: расщеплять и потреблять целлюлозу.

– Теперь это «Офик-Мидленд», – сказала Инид.

– Млекопитающие появились, когда Земля остыла. Глазурь на тыкве. Пушистые зверюшки в норах. Но теперь самые умные млекопитающие добывают углерод из-под земли и возвращают его в атмосферу.

– По-моему, у нас есть акции «Орфик-Мидленд», – припомнила Сильвия.

– Вообще-то и у нас есть «Орфик-Мидленд», – вставил Пер Нигрен.

– Уж Пер-то знает, – подхватила его жена.

– Еще бы ему не знать, – фыркнул мистер Сёдерблад.

– Когда мы спалим весь уголь, нефть и газ, – гнул свое д-р Рот, – атмосфера снова станет как встарь. Жаркая, удушливая, какой тут не видели уже триста миллионов лет. Мы выпустили углеродного джинна из каменной бутылки.

– В Норвегии превосходные пенсии по старости, но я дополняю государственную пенсию за счет частного накопительного фонда. Пер каждое утро сверяет цены всех акций. У нас много американских акций. Скольких компаний, Пер?