Мы прибавили ходу, насколько это было вообще возможно, но расстояние сокращалось стремительно.

— Бегите! — рявкнула я, резко затормозив, и развернулась, вскидывая «мать» — До госпиталя бегите!

Темноту разорвало короткими вспышками, первый ряд нападающих разорвало очередью в клочья. Рядом глухо бухнула вторая «мать» — сержант сгоряча перепутал кнопки, в рыхлую группу полетел плазменный заряд — и внезапно взвился стеной пламени. Сержант удивленно вытаращил глаза. Я досадливо ругнулась — взбудораженная светом, стая начала беспокойно шевелиться.

Где–то далеко за спиной радостно рявкнула затаившаяся в темноте плакальщица, раздался многоголосый женский визг.

Я торопливо обернулась, чтобы увидеть, как Атка, прыгнув перед Руттой, всаживает в зависшую в прыжке тварь десантный нож по самую рукоять, и кровь заливает курносое веснушчатое полудетское личико.

Мать Истины, зачем же ты допускаешь на войну — детей?…

Я метнулась к ним, уже прицельно метнув ножи еще в двух тварей. Рыкнула на верещащих женщин и погнала их до пещеры, пока за спиной надрывалась за двоих сержантская «мать». По пути на нас нападали еще несколько раз из непроницаемой черноты, и эти разы смешались перед моими глазами в один сплошной и муторный калейдоскоп.

В госпитальную пещеру мы ввалились, измазанные кровью, по большей части — чужой, хотя рана на ноге открылась окончательно. На кого–то я свалилась, на кого — не заметила. Кто–то не особенно аккуратно посадил меня у стены, и только тогда я увидела, что это Зима.

Следом ввалился сержант, почти догнавший меня. Он вытирал щеку, располосованную свежими царапинами, и крыл жизнь в четыре этажа. Я облегченно вытянула ноги и огляделась. Народу было много — похоже, сюда стащили раненых со всех трех пещер. Полтора десятка солдат караулило вход, так что пещера пребывала в относительной безопасности.

Ровно до того момента, как снаружи не кончатся трупы.

Рядом на колени опустился Отшельник. Устало провел рукой по лбу:

— Фарра Морровер, вы живы… Слава богам… — по виску скатилась капля пота. Всегда такие яркие глаза потускнели, стали пустыми. Не место детям на войне. Совсем не место… — Нога, да? Давайте, перевяжу…

Я вяло кивнула, деактивировав «чешую», и всмотрелась вглубь пещеры, ища взглядом знакомые лица. Ремо, Лаппо — где же им еще быть… Подошел Тайл — встал–таки, и даже броню где–то нашел, судя по размеру — примерно так же, как и я.

— Я знал, что тебя просто так не прикончишь, хотя некоторые, — косой взгляд на майора, сидевшего у стены, устало свесив голову, — и утверждали, что ты попала чуть ли не в эпицентр.

— Это смотря что принимать за эпицентр, — я понизила голос. — Мне просто повезло, честно говоря, что сразу забилась в какую–то щель и меня поначалу просто никто не заметил. И есть у меня огромное подозрение, что это его рук дело, — я кивнула все на того же северянина. Да, причем рук — в буквальном смысле. — Как вы тут?

— Держимся пока. Собираем потихоньку всех, кто выжил. От дееспособных солдат, которые не на баррикаде, здесь процентов восемьдесят. От всех прочих… наверное, больше никого не осталось.

— А где… — я еще раз окинула взглядом пещеру, — комендант?

— Не знаю, — с непонятной злостью бросил он. — Скорее всего — на том свете. Пошел бродить куда–то перед самым прорывом.

— Ясно, — тихо сказала я. Все действительно было ясно. В том числе и то, что могло статься со слепым, который толком не мог даже ходить. Сердце болезненно сжалось. Я не любила терять. Никого.

Никого!

Здесь же, найдя одного, я тут же теряю второго.

Ну и стерва же ты, Жизнь, злобная и мстительная стерва!

Коэни проворно накладывал повязку, а я тупо разглядывала противоположную стену. В какой–то момент сознание отключилось, и очнулась я только от пронзительного крика.

Снаружи.

Тело автоматически подскочило и бросилось к выходу, с тихим шорохом облил кожу металл «чешуи». Уже полностью проснувшись, я выглянула наружу — подгоняя пару женщин в изодранных платьях, к пещере бежал солдат. И раззадоренная оставшейся после нас стеной огня стая плакальщиц неслась следом.

Далеко. Слишком далеко.

Секунду спустя солдат упал, мгновенно скрывшись под темной массой озверело накинувшихся на него тварей. Истошно завопили женщины. Одна, посекундно поскальзываясь, с вытаращенными от ужаса глазами, бросилась к пещере, вторая же застыла, как парализованная, не переставая кричать. Крик взвился и затих — ей вцепились в ноги и опрокинули на землю.

Первая женщина все еще продолжала бежать, но была еще слишком далеко, а двух трупов для такой стаи явно было мало. Проталкиваясь мимо меня, кто–то крикнул: