— Сами собирали? — я выбралась из низкой пещерки, вытащила «мать» и стала рядом с сержантом. И только сейчас поняла, почему он кричал — шлема на нем не было. — Вы поэтому не…там?

— У баррикады? А ты как думаешь? Там сейчас так жарят, что без покрышки башку снесет без разговоров. Все трупы прошмонал — нет моего размера, хоть тресни! — он угрюмо посмотрел в центр пещеры, где плакальщицы, утробно урча, с влажным хлюпаньем выдирали из трупов куски мяса. Поморщился: — Только по мне, уже разницы нет, Морровер. Всем нам хана, вопрос в том — как.

Я промолчала, всматриваясь в мешанину из тел шагах в пятидесяти впереди. Вроде бы там что–то шевелилось.

Спустя несколько секунд из груды раздался глухой стон. Две твари, которым не досталось места за «столом», насторожили уши и молниеносно обернулись. Я рванулась вперед, выпустив короткую очередь.

— Отходи оттуда, больная! — заорал сержант, застрочила «мать». Я вскинулась и машинально попятилась — из прохода в конце пещеры хлынула новая, голодная, как тысяча демонов, стая.

Б…!

Поскальзываясь, я задом влетела в укрытие, провожаемая криками еще живого бойца, которого за ноги волокли в гущу громадного черного пятна. Крик взвился и опал.

Я прикрыла глаза и начала молиться.

— Знаешь, Морровер, у меня появилась идея, — задумчиво протянул сержант, на секунду высунувшись за угол и тут же нырнув обратно — такой стае, как новоприбывшая, будет глубоко начхать на двух солдат даже с «матерями». — Ты ведь без «чешуи» бегаешь?

— Ну. А что?

— Да вот смотрю я вот на тот симпатичный трупняк, и понимаю, что он где–то с тебя размером, — он кивнул на тело худощавого, не слишком высокого парня с располосованным горлом. Наверное, погиб в самом начале, иначе находился бы вовсе не здесь. — Предлагаю распотрошить.

— А грудь я куда дену?

— Перетянешь. Не так ее у тебя много.

— Мне хватает, — огрызнулась я, покосившись на обсуждаемый предмет.

— Ага, и мужу твоему тоже. Ну–ка, прикрой, — воровато оглянувшись, он, пригибаясь, шмыгнул к трупу. Ухватил под мышки и так же споро потащил обратно.

— На, раздевай, — он бросил изучающий взгляд черед плечо. — Бесов им в задницу, с кого бы еще шлем снять?…

— При таких потерях — рано или поздно найдется, с кого, — проговорила я, расстегивая на трупе броню.

Сержант невнятно гмыкнул, высматривая то ли перспективные трупы, то ли их источник. Я же задумчиво изучала сложение незнакомого солдата. Чуть крупнее меня, но крупнее — не мельче, главное, чтобы не нарезало на лоскуты, а там уже пусть болтается.

Я сползала в кладовку и одолжила у Атки шнурок. Вот же запасливый ребенок, чего только не таскает в карманах… Через десять минут труп был обмерен во всех доступных плоскостях, и вроде бы действительно подходил. По крайней мере, нигде меньше не был. Ну, пребудут с нами боги…

Еще десять минут ушло на демонтаж сенсорных колец. Для процедуры одевания я снова заползла в нишу — еще не хватало попасть под атаку без бронежилета. Грудь действительно утянулась почти беспроблемно под слаженными усилиями меня и Атки, чем иррационально и чисто по–женски меня огорчила.

Нашла о чем думать, роковая соблазнительница, тьфу…

Когда «чешуя» достроилась, ничего мне попутно не отрезав, я наконец снова смогла дышать. И впервые с момента отступления в пещеры почувствовала себя полноценным солдатом, а не немощной калекой.

— Все, у меня теперь по железу комплект, — я вылезла из кладовки, натягивая чужую броню. — Какие у нас планы на остаток жизни?

— Там госпиталь держит много народа, — протянул сержант. — Так что двинемся туда, пока еще кто не приперся.

Женщин из тесной ниши пришлось тащить едва ли не силой. А наиболее здравомыслящей из них оказалась, как ни странно, все та же Атка. Очевидно, ее истерики касались только Римса.

Мы с сержантом слаженно выглянули из укрытия. В свежеприбывшей стае скоро начнется массовый жор, и нужно вписаться между его началом и тем моментом, когда они начнут оглядываться по сторонам.

Рано… Рано… Рано…

Сейчас!…

Мы рванулись с места так, будто за нами гнался дьявол с гранатометом наперевес. Подгоняя перепуганных до одури женщин, мы бежали назад, мимо громадной стаи, чуть ли не прижимаясь к стене и молясь, чтобы она не рванула следом.

Несколько уродливых глазастых морд приподнялись, насторожив уши. Большинство продолжало жрать, с урчанием раздирая трупы, но их, видимо, хватило не всем. Глухо зашипев, полтора десятка плакальщиц длинными прыжками метнулись следом.