Солдаты стояли от меня в десяти футах, пили чай, курили и тихо разговаривали. Один из них не сводил с меня глаз. Только этого не хватало!

Если бы не заткнутый за пояс "кольт", я бы не сильно тревожился. Но когда таскаешь на себе оружие, на которое не имеешь права, спрятанный под одеждой пистолет начинает казаться все больше и больше, пока в воображении не вырастает до размеров полевой пушки.

Солдаты допили чай первыми и ушли.

А я стоял и прислушивался к биению своего сердца.

Появилась Сьюзан и поставила на землю пластиковый пакет с цветными тряпками. Она заказала чай, отпила из чашки и довольно проговорила:

– Хорошо.

– Ну, что-нибудь получилось? – спросил я ее.

– Все в порядке. Банхин примерно в тридцати километрах на север отсюда.

– Я это знаю. Как мы туда доберемся?

– Здешние горцы – таи и горные моны живут в северных горах и приходят в Дьенбьенфу со своими товарами. Иногда они едут на пони или на единственном в день автобусе. Самые богатые имеют мотороллеры или мотоциклы.

– Очень интересно. Но мы-то как туда попадем?

– Я как раз к этому перехожу. Я нашла женщину, которая живет неподалеку от Банхин.

– Прекрасно. Она нарисовала карту?

– Нет. Но я выяснила, какого надо придерживаться направления. Беда только в том, что люди ее народа пользуются множеством разных тропинок и часто, сокращая расстояние, идут напрямую. К тому же у горцев акцент сильнее, чем у северных вьетов, и я не поняла половины того, что она говорила по-вьетнамски. Так что картина не очень ясная.

– Возвращайся, пусть она тебе все напишет.

– Пол, они поголовно неграмотные.

– Тогда попроси нарисовать карту.

– Они не понимают принципов картографии. Карта – вещь абстрактная.

– Для тебя или для нее. Но только не для меня.

– Расслабься. Я думаю, что сумею следовать ее указаниям.

Я вспомнил, что советовал мне Анх: ни в коем случае не обращаться к вьетнамцам. Стоит им только что-нибудь заподозрить, и они тут же побегут к копам. А с горцами все в порядке, потому что они ничего не разболтают. Но он забыл упомянуть, что горцы говорят по-другому, пользуются не дорогами, а тропинками, все поголовно безграмотны и в жизни не видели карты. Пустяковые проблемы, но Сьюзан полагала, что знает, как добраться до деревни Банхин.

– А как ты ей объяснила, почему тебе туда надо? – спросил я ее.

– Сказала, что слышала, будто там делают красивые украшения, – ответила Сьюзан. – В общем, дамские дела.

Настала моя очередь закатывать глаза. Но у меня получилось гораздо хуже, и Сьюзан попросту не заметила.

– Женщина упомянула, что Банхин – вьетнамская, а не горская деревня, – продолжала она. – Но это нам, пожалуй, и без того ясно. Она утверждает, что вьетнамцы делают плохие украшения, а чтобы их производили в Банхин, вообще никогда не слыхала.

Сьюзан допила чай, подошла к другому прилавку и купила несколько бутылок воды, рисовые лепешки и бананы. А я искал лоток, где продаются начиненные рубленым мясом маисовые лепешки.

Мы принесли пластиковые пакеты с рынка в наш седьмой блок в мотеле, уложили пожитки в седельные сумки мотоцикла, я вытолкал "БМВ" из комнаты и подвел к двери администрации. Мы выписались и получили обратно наши паспорта и визы. Я сильно надеялся, что мотель еще не отправил факсом их ксерокопии в министерство общественной безопасности, но спрашивать не собирался.

На этот раз за конторкой сидел молодой человек.

– И куда вы теперь? – спросил он у нас.

– В Париж, – ответил я.

– Мы едем в Ханой, – поправила меня Сьюзан.

– А... Большая вода. Вы ехать только до Шонла. Там ждать два дня, три дня...

– Спасибо, парень, что втолковал. До встречи в следующем сезоне.

Мы вышли из конторки.

– Я правильно понял, – спросил я у Сьюзан, – что шоссе номер шесть блокировано водными потоками или грязевыми оползнями?

– Вроде того. Анх упоминал, что здесь это часто случается, но у них есть бульдозеры и через день-два дорогу расчистят.

– Ну что за чертово место?

– Не принимай на свой счет.

– Каким образом мы доберемся до Ханоя, если шоссе номер шесть закрыто?

– Есть другой путь – вдоль Красной реки. Он ведет прямо в столицу.

– А если с нами окажется третий?

– Из местечка Лаокай, что стоит на китайской границе в двухстах километрах к северу отсюда, в Ханой ходит поезд, – ответила она.

– А как доехать до этого Лаокая с Тран Ван Вином?

– Может быть, автобусом. Давай пока не будем об этом беспокоиться. Сначала побываем в Банхин и выясним, сколько человек поедут в Лаокай. Поезда начинают ходить завтра. От Лаокая до Ханоя примерно четыреста пятьдесят километров. Докатим за десять – двенадцать часов. – Сьюзан посмотрела на меня. – Теперь, если меня с тобой не окажется, ты знаешь дорогу.