Руки мои страшно горели, и, как только с меня спало очарование, я выбралась из пресноводного озера и поспешила к морю, чтобы этот огонь, на бегу освобождаясь от кусков войлока, послуживших мне защитой. Какое это было облегчение — ощутить телом ледяную воду! Правда, руки мои поначалу вообще ничего не чувствовали. Кроме этого блаженного холода мне, казалось, больше ничего и не нужно было. Потом, посмотрев вниз, я увидела в воде большие куски кожи. Тут я поняла, что это была кожа с моих рук. Я сейчас же закричала и лишилась чувств.

Акхор

Мы все ахнули, когда показался детеныш, целый и невредимый. Видя, как он посмотрел на Ланен, я мысленно улыбнулся. Похоже, этот малыш будет весьма примечательным прибавлением к роду.

Я знал, что Миражэй не сможет вновь обрести способность говорить, пока не пройдет несколько дней; но по тому, как она склонилась над малышом, приветствуя его, я понял, что за нее опасаться не стоит. Самоцвет ее души вновь обрел былую яркость и сиял, подобно дивному сапфиру, несмотря на то, что становилось все темнее.

Шикрар и Кейдра были полностью поглощены матерью и малышом. Я последовал за Ланен: она побежала к морю.

— Да благословят тебя Ветры, малышка, ты спасла их! Она не ответила. Я не видел ее лица, но мне и так все стало ясно. Потом она закричала, резко и пронзительно, и упала как подкошенная. «Ланен! »

Когда я поднял ее из воды, ноги ее запинались, она не слышала меня, а ее руки — вид их привел меня в ужас. До меня не доносились ее мысли, и я страшно перепугался. Те немногие знания о гедри, коими я обладал, улетучились, подобно ветру, — я не мог ей помочь, даже если бы знал, что помощь ей крайне необходима.

Я не мог помыслить ни о чем ином. Я должен был доставить ее назад, к ее народу. Уж они-то наверняка знают, как избавить ее от боли. Сердце мое похолодело, но иного пути не было.

Подхватив ее, я взмыл в небо и полетел, одновременно взывая к родичам на Языке Истины:

«Шикрар, Кейдра, кто-нибудь — скорее! Летите вперед, к лагерю гедри. Обратитесь к ним, чего бы это ни стоило, приведите купца или лучше целителя. Пусть они увидятся с нами на месте встреч. Мчитесь на крыльях Ветра!»

Шикрар был рядом прежде, чем я закончил.

«Шикрар, я боюсь за нее, она едва жива! Я несу ее к ее сородичам, чтобы найти для нее исцеление; оттуда я отправлюсь в Большой грот, а она останется в их руках. Совету придется немного подождать меня».

На своих громадных крыльях он быстро помчался вперед, но и я несся во весь дух, как никогда раньше не летал. Я постоянно обращался к своей любимой, боясь, что она внезапно очнется и испугается. Мне хотелось дать ей понять, что я здесь, рядом. Я осторожно держал ее, прижимая к самой груди, чтобы ей было теплее, но она не переставала дрожать. Мне приходилось сжимать ее крепче, чем в прошлый раз, поскольку она не могла теперь держаться за меня своими бедными обожженными руками, даже если бы очнулась.

Обуреваемый страстями, я даже обогнал Шикрара, прокричав ему вслух, чтобы не отставал, и продолжал нестись с ужасающей скоростью к лагерю гедри. Я не стал тратить время на то, чтобы искать перевал, вместо этого я еще крепче прижал к себе столь дорогое для меня существо и начал взмывать вверх — все выше и выше, пока воздух вокруг не сделался тонким и холодным, затем полетел напрямик через горы по направлению к лагерю гедри.

Ланен так и не приходила в себя.

Была уже глубокая ночь, когда мы достигли места встреч. Будь у меня время, я бы, возможно, заметил, что мне все еще свойственно то восприятие мира, которое, благодаря Ланен, я обрел прошлой ночью, когда часы подобны годам, а вся жизнь, кажется, пролетает за один-единственный день.

Мне было все равно, кто меня услышит. Я закричал так громко, насколько мог.

Ланен

Позже Релла рассказала мне все, что произошло: — Те из оставшихся, что еще не спали, как раз собирались чего-нибудь перекусить, как вдруг посреди ночи грянул голос, какого раньше никто во всем мире слыхом не слыхивал. С первых же слов мы почуяли, что приключилось что-то неладное.

«Марик! Купец Марик! Приведи целителя, подойди сюда, к Рубежу. К тебе взывает страж!»

Никто даже не шевельнулся: здорово уж нас оторопь взяла. Мы не верили своим ушам, но тут зов разнесся опять.

«Приди немедленно, гедри, или же я сам приду к тебе!» — вот что он кричал. Для такого огромного существа голос звучал слишком уж отчаянно. И гневно.

Тут мы увидели вереницу огней: это был Марик, опрометью промчавшийся по прогалине к Рубежу. С ним были его люди: иные подле него, но больше позади, и все несли факелы. Мы тоже вскочили и понеслись следом.

Там я увидела, что Марик стоит у самого Рубежа перед здоровенной серебристой драконьей головой, что перегнулась через изгородь. Дракон говорил очень быстро: