Прелестные магические предметы, которые сотворил для меня Берис. Несмотря на всю их необходимость и разорительную цену, оказались таким барахлом, что их едва стоило использовать. Сапоги натерли мне кровавые мозоли на ногах, и, возвратившись, я едва мог ходить, — мне пришлось прибегнуть к помощи Майкеля, чтобы облегчить страдания. Плащ вроде бы работал неплохо, но вот тень, которую он создавал, доставила мне не меньше неудобств. Я едва мог видеть свой путь и обнаружил, что то и дело спотыкаюсь, словно слепой, пока глаза мои не привыкли к ослабленному зрению. Перед глазами висел туман, и старая боль терзала меня непереносимо.

Я поговорил с Кадераном, и он признал, что чары способны защитить лишь меня, но не то, что я возьмусь вынести оттуда. К тому же, хотя плащ и скрывал меня от постороннего взгляда, а особые заклятия уничтожали запах ракшасов, но бесшумными были лишь мои шаги. Кашляни я — меня бы услышали, зажги я огонь — запах от горящей свечи стал бы очевиден, равно как и любой свет, осветивший бы что угодно за пределами тени моего плаща.

Я начал сомневаться в том, действительно ли ракшасы настолько могущественны, как я думал. Ограничения, присущие всем этим берисовым предметам, которые, по его заявлению, были лучшими во всем мире, делали их едва пригодными для использования. Но это были пустяки. Майкель смазал некоторые из моих ран и залечил остальные. Зато теперь я знал, что и впрямь обладаю властью над драконами, ибо сам только что побывал в наиболее охраняемом ими месте и обнаружил там драгоценнейшие из их сокровищ.

Ланен

Проснувшись в середине дня, я увидела, что пещера заполнена сероватым светом, исходившим из отверстия у меня над головой. Акор лишь недавно отлучился: золото пола все еще хранило его тепло. Я выбралась наружу и отправилась через лес, чтобы справить естественные надобности и напиться из озерца. Как я и предположила минувшей ночью, исходя из доносившегося до меня шума, озерцо это не было стоячим, а представляло собой расширенную часть небольшой речушки. Вода была свежей и чистой, но при этом ледяной.

Это вполне соответствовало дню. Высокие облака заволакивали солнце, придавая небу зимнюю сероватость, а в воздухе веял обманчиво нежный ветерок, пробиравший меня до костей.

Я стояла на опушке леса и заплетала волосы в косу, глядя на облака, как вдруг заметила далеко в небе темное пятнышко. Либо это была очень большая птица, либо Акор, возвращавшийся к своей пещере. С каким-то даже удовольствием я наблюдала за полетом; наконец пятно приблизилось и приобрело явные очертания дракона.

Но очертания эти по-прежнему были темными.

Я бросилась к пещере. Что будет там со мною, лишенной всякой защиты? И кому известно про это место, если он сказал, что оно тайное? Может быть, его родителям, которые до сих пор живы? Или это близкий друг?

Ох, батюшки! Шикрар!

Я едва успела нырнуть в полумрак деревьев, когда дракон спустился на поляну. Что, ж, как говорится, грешникам нет покоя.

Шикрар

— Акхоришаан, ты здесь? Я ищу тебя с рассвета, ты мне нужен, друг!

Ответа не последовало, хотя я мог поклясться, что пещера не была пустой. Я просунул голову в глубь прохода.

— Акхор, ради нашей с тобою дружбы, выйди ко мне, если ты здесь.

И тут я учуял ее.

В гневе я ударился головой о низкий свод пещеры, затем выкрикнул яростно:

— Акхор, во имя Ветров, что ты творишь!

Ланен

— Господин Шикрар, — произнесла я. — Я не знаю, что ты сейчас говорил, но если ты ищешь Акора, то его здесь нет. Это я, Ланен. Мы разговаривали с тобой позапрошлой ночью, — я вышла на середину пещеры, чтобы ему было меня видно, оставаясь на удивление спокойной, чего сама от себя не ожидала. — Акор принес меня сюда прошлой ночью, чтобы мы могли поговорить, а потом я заснула. Когда проснулась, его уже не было.

В горле у него проклокотало. Это был ужасный звук, похожий на рычание невообразимо огромного медведя. У меня в голове зазвучал Язык Истины, к которой он прибегнул:

«Гедри, говори со мною об этом на Языке Истины, иначе я испепелю тебя на месте! Где Акхор и как ты попала сюда?»

Дело обернулось несколько лучше, чем я предполагала.

Изо всех сил я постаралась сосредоточиться. Представить себе окошко, как учил меня Акор, и посылать через него свои мысли. Оно не должно быть слишком большим, а мне надо думать только о том, что я хочу сказать.

«Мой господин, я говорю тебе лишь правду. Акор и я прилетели сюда прошлой ночью, чтобы говорить друг с другом. Случилось много такого, чего мы совсем не ожидали, и мы пробеседовали до рассвета. Я уснула, а когда пробудилась, его не было. Клянусь своею душой, что говорю правду. Я не желаю и никогда не желала вашему Роду зла».

Не знаю, многие ли из моих побочных мыслей он прочел. По крайней мере, Шикрар не выглядел опешившим и, похоже, не собирался впадать в еще больший гнев, хотя это наверняка случилось бы, узнай он правды больше, чем я намеревалась ему сообщить.