Мгновение она стояла молча.

— Что это я… Ты слышал это? — спросила она очень тихо.

— Да, — ответил я, весь поддавшись Проявлению Приятного Удивления. — Я и не знал, что тебе ведом Язык Истины, маленькая сестра!

— Я и сама не знала, — сказала она.

— Ты раньше никогда с подобным не сталкивалась?

Она отрицательно покачала головой.

— Никогда. Думаю, это… мы называем это бессловесной речью, но я слышала о ней только из сказаний бардов, — она подняла глаза и воззрилась на меня. — Никогда не думала, что она существует на самом деле!

— Это Язык Истины, — ответил я ей. Я вовсе не забыл о том, что мне следует сдерживать себя, но разве такое знание могло принести какой-то вред? — Это способ истинного общения разума с разумом, когда лжи нет места: ей просто негде укрыться. Эта бессловесная речь… ты уверена, что никогда раньше ею не пользовалась?

— Уверена. Я же говорю, что даже не верила до сих пор в то, что это правда, — ответила она. Затем вновь подняла на меня взор и улыбнулась. — По-моему, я и сейчас-то не очень верю.

Казалось, она была слегка ошарашена. Для детеныша это было вполне естественно, и мне вдруг захотелось перебраться через Рубеж и успокоить ее, словно она и впрямь была одной из рода.

С превеликим трудом я подавил в себе это желание. Самое большее, что я мог сделать, — объяснить ей все.

— У нас двое могут пользоваться этим способом общения, если и тот и другой согласны, — сказал я ей мягко. — Он разоблачает все помыслы собеседника, и молодежь часто испытывает при этом неудобство.

Неудобство. Пожалуй, это по меньшей мере. Того, как она себя повела, я вовсе не ожидал. Рот у нее опять растянулся, и я не без некоторой гордости осознал, что являюсь единственным из всего Рода, кто может распознавать улыбку гедришакримов.

— Предупреждать же нужно девушку, — сказала она.

Я склонился перед ней.

— Впредь обещаю.

Лишь после того, как я это произнес, я понял, что слова эти вылетели у меня из пасти, словно крылатое обещание. Парой слов я изменил и ее жизнь, и свою собственную. Мы снова с ней встретимся, и я опять буду пользоваться Языком Истины, беседуя с ней. До того, как я сказал это, я еще не осознавал, что намерен продолжить это опасное, запретное и удивительное общение. Я смотрел на нее, напуганный собственными словами, и с удивлением понимал, что есть некоторые состояния души, общие для всех существ. Она стояла передо мной, преисполненная радостного предчувствия. Казалось, что мы оба только что узнали предначертания судьбы.

— Мы еще встретимся? — спросила она. — Могу я прийти завтра ночью?

Я мешкал с ответом, пытаясь отыскать причину, по которой мог бы ей отказать, и не находил.

— Да, маленькая сестра, — сказал я наконец и почувствовал радость. — Приходи ко мне завтра в этот же час, так же одна. Мы вновь будем беседовать.

— Спасибо тебе, брат мой, — ответила она и согнулась передо мной пополам. Должно быть, это было нечто вроде поклона. «Нужно будет спросить ее об этом когда-нибудь», — подумал я, но тут она сказала другим голосом:

— А тот человек, который пришел до меня, — ты убил его?

— Да, — ответил я.

— Почему?

— Он нарушил договор, преступил наши и ваши законы. Я чуял, как от него исходит жажда наживы, а в сердце своем он вынашивал смерть для моего рода. От него несло запахом ракшасов, должно быть, он имел с ними дело. Он знал, какова будет расплата, — я пристально всмотрелся ей в лицо. — Тебя пугает то, что я его убил? Она помолчала, опустив глаза, затем ответила:

— Нет. Наверное, должно бы пугать, но не пугает, — она вновь посмотрела на меня, и мне страшно захотелось узнать, что означает блеск ее глаз. — Я верю тебе. Я буду чтить ваши законы.

— Это хорошо, маленькая сестра, — сказал я. — Тебе нечего… — я осекся. Искушение поддаться доверию одолевало меня. Я был слишком поражен, и мне нужно было время — время, чтобы обдумать этот странный порыв и решить, что он может означать. — Ступай же. Завтра мы опять встретимся с тобою в полночь.

— Нам обязательно нужно расставаться так скоро?

— Разве ваш род не нуждается во сне?

— Да, но…

— По нашим законам — подозреваю, что и по вашим, — два наших племени никогда не должны встречаться, — я посмотрел на нее и ласково добавил: — Думаю, что первое нарушение закона не должно слишком затягиваться. У нас будет достаточно времени, и нам обоим еще о многом нужно поразмыслить.

— Это правда, — согласилась она. — А ты не забудешь? Я покачал головой.

— Мы ничего не забываем, маленькая сестра.

Услышав это, она улыбнулась.

— Тогда доброй тебе ночи, большой брат, — сказала она.

Она снова согнулась пополам и развернулась, чтобы уйти, но тут вновь оглянулась. Какое-то мгновение она стояла неподвижно, словно пытаясь решиться.

— Что такое, малышка? — спросил я.

Без дальнейших колебаний она произнесла:

— Меня зовут Ланен, Маранова дочерь. Но истинное мое имя — Ланен Кайлар.