— Извини меня, дорогая. Мы еще так мало были вместе, и ты еще столь многого не знаешь. Меня посетили вех-грезы, и в одной из них я увидел тебя — задолго до того, как ты ступила на нашу землю.

Он уже говорил о чем-то подобном до этого.

— Что такое вех-грезы? — спросила я.

Он с поклоном ответил, прибегнув к Языку Истины: «Это видения, которые открываются нам во время вех-сна. А вех-сон — это одна из наиболее ревностно оберегаемых тайн моего рода, Ланен. Я поведаю ее тебе — я не в силах ничего от тебя скрыть, но ты должна дать мне слово, поклявшись жизнью, что не откроешь его никому из своих сородичей».

Не будь я тогда такой уставшей, меня бы рассердило то, что он все еще мог во мне сомневаться. Но я всего лишь сказала:

— Я, Ланен Кайлар, Маранова дочерь, даю тебе свое слово. Никогда не скажу об этом ни одной живой душе.

По сей день я сдерживала это обещание — не рассказала бы об этом и сейчас, если бы не знала, что ныне роду уже не может угрожать никакая опасность, связанная с вех-сном.

Он заговорил тихо, но внятно.

— Вех-сон — это величайшая слабость нашего племени. Если слух о нем долетит до гедри, мы наверняка будем перебиты один за другим во время нашего сна…

Нам не требуется столь часто принимать пищу, как вам. Одной трапезы в неделю, если она основательная, вполне достаточно. И спать нам требуется гораздо меньше — одного часа в день вполне хватает, хотя некоторые спят дольше.

Мне известно, что представители твоего народа достигают определенного роста еще в начале жизни и с того времени больше не растут. На мой взгляд, это очень удобно, однако у нас с этим по-иному. Чем дольше мы живем, тем больше мы становимся. Ты ведь видела Шикрара — он более чем на шесть сотен лет старше меня.

Теперь, когда тебе это известно, не задаешься ли ты вопросом: как мы можем расти, когда покрыты такой броней?

Ответ прост: не можем. Примерно через каждые пятьдесят лет — срок этот для каждого бывает разным — нас одолевает вех-сон. Мы узнаем о его приближении всего лишь за час, в лучшем случае за День, не раньше. Мы давно поняли: самое благоразумное, что можно сделать при этом, — отыскать себе безопасное место и спокойно дождаться сна.

При приближении вех-сна мы начинаем ощущать сильную слабость. Это для нас как предупреждение. Мы даем знать об этом своим супругам или самым близким друзьям и немедленно отправляемся в свои чертоги.

Эта пещера — не та, где я провожу большую часть своих дней. Это — мой вех-чертог, безопасное место, где я могу пребывать в вех-сне. Вот почему он расположен так далеко от остальных жилищ рода, вот почему он так сокрыт и в него трудно пробраться.

Дальше мы начинаем ощущать сильнейший зуд по всему телу, словно наша кожа становится нам мала, так оно и есть. Сидя в своем уединенном чертоге, мы принимаемся чесаться и обнаруживаем, что чешуйки нашей брони с легкостью начинают отделяться, хотя обычно они очень прочны и защищают нас от любых самых сильных воздействий. Это странные и путающие мгновения. Мы стараемся удалить с тела как можно больше чешуек, слишком уж невыносим зуд, но обычно не успеваем этого сделать: сон одолевает нас.

Bex-сон. Во время него мы не способны двигаться, даже если на короткое время частично пробуждаемся. Прежняя наша броня опадает с нас, а под ней сохнет и крепчает новая, и в это время мы уязвимы для любого существа, которое вздумает причинить нам вред. А сон длится до тех пор, пока новый наш доспех не затвердеет или пока не заживут раны, ибо этот же сон одолевает нас, когда мы тяжело ранены, или пока Ветры нас не разбудят. Это может продолжаться от двух недель до полугода, а при тяжелых ранениях и гораздо дольше. Мы исцеляемся, но медленно.

Вначале, да часто и позднее, некоторые пытались охранять тех, кто был им дорог, во время их вех-сна. Причина, по которой мы засыпаем так далеко от своих сородичей, та же самая, по которой подобные попытки всегда были обречены на неудачу. Bex-сон заразителен, по крайней мере, от него клонит в обычный сон. Одна супружеская пара как-то пыталась осуществить подобное, помню, тогда я был еще совсем молод. Bex-сон одолел нашего родича, а спустя день один из нас попытался мысленно воззвать к его супруге, но не получил ответа. Ее нашли крепко спящей средь бела дня, снаружи пещеры. Довольно легко ее разбудили, но она отказалась покинуть супруга. Друзьям пришлось вновь и вновь будить ее через каждые несколько часов в течение двух недель, прежде чем она примирилась с тем, что бороться с этим невозможно.

Теперь ты понимаешь, дорогая, почему ты не должна никому об этом говорить? Мы спим, не защищенные ни броней, ни сородичами, неспособные даже позвать на помощь или оказать хоть какое-то сопротивление. В этом наша величайшая слабость и наша величайшая тайна.

Ланен

— Понимаю. Но разве сновидения, которые вы видите во время этого сна, чем-то важнее обычных?

— Во время вех-сна грезы приходят очень редко. Обычно они воспринимаются как послания Ветров, и старейшие всегда говорят, чтобы мы уделяли им самое пристальное внимание.