— Ив одном из таких сновидений ты увидел меня? — спросила я, очень довольная, хотя меня уже начинала одолевать дремота. Весь этот разговор о сне дал мне понять, насколько я устала. Прошедший день выдался каким-то невероятным.

— У меня было три вех-видения, по одному во время каждого из вех-снов, случившихся в последние три раза. В первом из них я встретил тебя. Это был первый день листосбора, и я увидел, Как ты сходишь на берег, как позже это случилось по-настоящему. Во второй части видения я услышал, что меня кто-то зовет, — голос Акора сделался мягким и полным обожания. — Это был голосок дочери гедри, взмолившейся во тьме и назвавшей меня братом.

Я улыбнулась.

— Я рада, что поступила тогда правильно. А что было в двух других снах?

— Во втором мы с тобой стояли на вершине утеса, и я помогал двум детенышам, руководя их первым полетом. Там были и другие, но их я не рассмотрел.

А третий — он был еще более таинственным, чем первые два. Женщина твоего племени, которую я никогда раньше не видел, приблизилась ко мне и назвала меня моим полным, истинным именем, но я не испугался. Словно мы были старыми друзьями, встретившимися после многовековой разлуки.

Мне понравились все три его сна: каким-то образом они подействовали на меня обнадеживающе. Я пыталась сказать что-нибудь вразумительное, но в голову ничего не приходило: то и дело я зевала во весь рот. Оглядевшись, я заметила, что небо начало светлеть.

— Прости меня, Акор, но, думаю, даже простой разговор о вех-снах тоже заразителен. Не знаю, как ты, а я вся продрогла и изголодалась, но больше всего мне сейчас хочется спать. Ты не будешь возражать, если я прикорну в уголке твоего чертога?

Его это позабавило.

— Давай-ка встань и собери побольше топлива, а я пока разожгу то, что ты уже насобирала до этого.

С трудом я поднялась и заставила себя дважды пройтись по опушке леса, чтобы набрать валежника. Большинство веток и сучьев оказались покрыты инеем, я чувствовала это на ощупь. Несмотря на всю свою усталость, я была благодарна этому занятию: собирая хворост, я хоть немного разогрела закоченевшие суставы. Когда я принесла в пещеру вторую охапку, Акор уже разжег веселый костерок. Сам он лежал, свернувшись, на полу из кхаадиша. Я даже не стала обращать внимания на мерцание золота вокруг. Не то чтобы сбор валежника оказался тяжелым занятием, но я попросту ужасно устала за минувшие сутки.

Какое-то время я стояла подле огня, изо всех сил стараясь согреться.

— Ланен, дорогая, прости меня. Я забываю, что ты настолько подвержена воздействию холода. Подойди ко мне поближе, воспользуйся моим теплом. Оно намного сильнее, чем этот костер.

Я усмехнулась сама себе: «Слишком ты утомилась сегодня, Ланен. Вот уж не думала…»

На том участке пола, вокруг которого, изогнувшись кольцом, лежал Акор, места было более чем достаточно. Я села, прислонившись спиной к его боку, и тут же расслабилась, почувствовав, как от его брони струится тепло. До чего же это было замечательно! Я смогла пробормотать лишь: «Доброй ночи, мой милый» и мгновенно заснула.

Акхор

Я лежал так несколько часов, глядя на нее. Она казалась одновременно и красивой, и странной. Диковенно это все-таки — не иметь крыльев! Я поймал себя на мысли, что пытаюсь представить мир, в котором гедри когда-то имели крылья, но утратили их и были вынуждены ходить на двух ногах. Такой способ передвижения все еще казался мне неестественным, пусть даже он и освобождал передние конечности, которые можно было уже задействовать как-то иначе. Но это было одной из тех особенностей гедри, которым я давно завидовал.

Она вздохнула и пошевелилась во сне. Я обнаружил, что она вновь начинает казаться мне детенышем, просто из-за своего малого роста. Почти не отдавая себе отчета, я нежно прикрыл ее своим крылом, чтобы ей было теплее. Она не пробудилась, лишь еще ближе прижалась ко мне. Чувство было потрясающим.

Я знал, что к середине дня мне придется покинуть ее, чтобы предстать перед Советом. Я совершенно не предполагал, что скажу теперь сородичам. Следовало подумать над этим. Но я бы ни за что не стал лишать себя лишнего мгновения побыть рядом с Ланен, если в этом не было крайней нужды.

Жизни у гедришакримов настолько скоротечны, что подобны коротким вспышкам. За последние три дня я испытал гораздо больше перемен, удивительных неожиданностей и всевозможных переживаний, чем мог изведать за долгие века. Я даже по-иному начал воспринимать время: теперь я измерял его не днями или лунами и тем более не годами, а всего лишь часами. Я и в самом деле ощутил ненадолго, что же это такое — жить жизнью гедри, и для меня это было совершенно ново и удивительно. И я надеялся, что мне удастся убедить Совет…