Я покачал головой.

– И это мне ничего не говорит. Велда коснулась моей руки.

– Сим Торренс. Он был крупной шишкой, а теперь баллотируется на пост губернатора штата.

– "Победим вместе с Симом"?

– Угу.

– Я видел вокруг плакаты.

Сью продолжала смотреть мне в лицо, кусая губы так, что оставались белые следы от зубов.

– Я убежала от него...

– Почему?

Страх - это ужасно. Страх в глазах ребенка.

– Я думаю.., он убил мою мать. Теперь он хочет убить и меня.

Когда я посмотрел на Велду, то понял, что она думает о том же, что и я.

– Люди, баллотирующиеся в губернаторы, обычно не занимаются убийствами.

– Он убил мою мать, - повторила Сью.

– Ты сказала, что так думаешь. Она не ответила.

– А когда это случилось?

– Очень давно.

– Как давно?

– Я была ребенком. Восемнадцать лет назад.

– Как ты можешь доказать, что это он? Она не смотрела на меня.

– Просто знаю, и все.

– Душенька моя, ты не можешь обвинить человека в убийстве по такой вздорной причине. Что-то тут есть еще. Давай, говори.

Велда обняла ее за плечи и прижала к себе.

– Я помню, как мама говорила.., прежде чем умереть. То, что она сказала.., но я не могу вспомнить слова.., я была так напугана. Она умирала и сказала мне что-то, но я не могу вспомнить ни слова!
– Она всхлипнула и захлебнулась слезами.

Когда она немного успокоилась, я спросил:

– Почему ты думаешь, что он хочет тебя убить?

– Знаю. Как он смотрит на меня.., как касается меня...

– Дальше, крошка. Это не довод.

– Потом - машина. Она едва не сбила меня.

– Ты запомнила номер?

– Нет.

– Дальше.

– Этот человек ночью. Он провожал меня из театра. Он шел за мной все время, но, к счастью, я знаю дорогу дворами и мне удалось убежать.

– Ты обращалась в полицию?

– Нет.

– Теперь моя очередь, Сью. Ты знаешь, что ты необыкновенно красивая девушка? Это правда. Не смотри на меня так. Мужчины всегда будут за тобой охотиться, привыкай. У каждого был случай, когда его чуть не сбила машина. Не обращай на это слишком большого внимания. А что до твоего отчима, то он смотрит и дотрагивается до тебя самым обыкновенным образом. Пока ты не сказала ничего конкретного.

– Как тогда с теми, которых вы убили, и с теми, которые...

– Ну, хватит!

Но ей надо было объяснить. Она была потрясена моей личностью. Я смотрел на Велду.

– Она знает, где ты была эти семь лет?

– Да.

– А про меня?

– Все, - Ну вот и ответ. Эти люди были частью вражеской организации, которой нужно убрать Велду прежде, чем она заговорит. Они пришли за ней, а не за мной. Теперь с этим покончено. Никто не собирается ее убивать, потому что она свое сказала и теперь слишком поздно. Что ты на это скажешь?

– Я не вернусь обратно.

– Ну, допустим, я пойду к твоему отчиму, выясню, в чем тут дело. Это поможет? Велда отвела Сью в спальню и вернулась.

– Ты сделаешь все?

– Ты знаешь, что я не меняюсь.

– Ты веришь, что эти люди приходили за ней? После нескольких секунд я ответил:

– Базиль Левит сказал, что хочет тебя и крошку, но с последней операцией это, по-моему, не связано. Он сказал.., вот черт...
– Я потрогал висок пальцем.
– Я слишком долго отсутствовал. Что-то такое он сказал...

– Вспомнишь?

– Конечно, милая!
– Я коснулся ее локонов. Черное золото. Тонкие и упругие завитки.
– Уложи крошку.

Она скорчила гримаску и кивнула. Казалось, этих семи лет не было вовсе. Были мы - я и Велда.

Очень легко я собрал материал о Торренсе. Он крутился в политических кругах еще с тридцатых годов, варился в общем котле и был предметом для рекламы трех оппозиционно настроенных журналов. Я потратил два часа, чтобы сопоставить факты, и в итоге получилось, что он пользовался прекрасной репутацией.

Но это была пустая трата времени. Если крошка что-то и знала, то это относится к другой части биографии, о которой не пишут на первых полосах. Люди обычно не бывают белоснежными всю жизнь.

Я вызвал Гарднера и назначил встречу в "Голубом кролике", попросив прихватить все о Торренсе. Он только буркнул:

– Что еще?

Но я знал, что все будет на месте.

Он явился вместе с Питером Ладеро, который писал статьи для колонок политики. За ленчем я получил всю информацию о Торренсе, какую только можно вообразить. В основном это было то же, что и в журналах. Торренс - продукт нью-йоркских школ, кончивший университет с отличием, юрист по образованию, который сразу поступил на государственную службу. У него небольшое наследство, которое сделало его независимым и дало возможность выбиться в люди. Он обладал способностями и упорством, которые пробили ему дорогу до должностей в штате и в сенате, а теперь он почти губернатор.