Это был его последний выстрел. Я поймал его своим 45-м и вдребезги разнес ему череп. Второй успел отскочить, и я услышал, как на улице взвыла машина. Все, что осталось от этой сцены; - глубокая тишина вокруг.

Тот, первый, все еще лежал на полу, и я наклонился над ним. Я хотел спросить у него кое-что, но у меня уже не было времени. Сквозь кровавую пену он выдавил:

– Ты получишь свое, чучело.

Я не хотел, чтобы он мирно скончался.

– Знаешь, это все-таки мой день!

Его рот открылся судорожным усилием, у него уже начали костенеть мышцы.

"Откуда и куда?
– подумал я.
– Почему меня всегда окружают покойники? Я вернулся, все в порядке. Совсем как в веселые прежние времена. Любовь и смерть шествуют рука об руку".

Что-то в его лице мне было смутно знакомо. Я повернул его голову носком ботинка, всмотрелся. Велда спросила:

– Ты знаешь его?

– Да. Его зовут Базиль Левит. Он был одним из дешевых наемных убийц.

– А другой?

– Его называли "Детской ручкой". Обычно он подвизался на ипподроме.

Я взглянул на нее и заметил, как она странно дышит и какое у нее грустное лицо. Что-то яростное есть в людях, которые, подобно животным, должны драться за свою жизнь.

– Это что-то новенькое, котенок. Они не оттуда, не с другой стороны и не за тобой? Что это он говорил про девчонку, милая?

– Майкл...

Я указал на первого на полу.

– Он пришел за крошкой и чуть не пристрелил тебя. Кто она?

Опять она посмотрела на меня с этим странным выражением.

– Девчонка... Она еще девчонка! Я стиснул от нетерпения пальцы.

– Давай, говори быстро! Ты знаешь, что тебя ждет? Сколько людей умерло оттого, что ты что-то знала, но молчала? Ты хочешь, чтобы после всего этого тебя пристрелили из-за какой-то глупости?

– Да, Майкл.
– Ярость уступила место примирению, и она взглянула на меня.
– Она теперь в комнате наверху.

– Кто она?

– Я.., я не знаю. Она пришла сюда через день после того, как я поселилась здесь. Я услышала, как она плачет, и впустила.

– Это было не слишком разумно.

– Майкл, не было времени... И у меня так было, когда позарез нужно, чтобы тебя впустили в дом, в тепло.

– Прости.

– Она - молоденькая, несчастная, одинокая. Я позаботилась о ней. Это все равно, что завести испуганного зайчонка. Какая бы ни была ее судьба и беда, в этом было что-то ужасное. Я подумала, что дам ей опомниться и потом помогу, как сумею.

– Что с ней?

– Она испугана, милый, потрясена. Она вся на нервах. И я - единственный человек, которому она доверилась.

– Хорошо, я верю тебе. Давай поднимемся к ней, пока тут не появилась полиция. У нас есть еще пять минут, пока самый любопытный из соседей решится подойти к телефону и вызвать наряд.

Еще снизу мы услышали ритмичное постукивание босых ног, которые отплясывали чечетку так, что невольно пришла на ум Элеонора Пауэлл, королева этого танца. Музыки не было, но и так было ясно, что она в своем собственном мире, там, где танцуют до упаду в объятиях любимого.

Велда постучала, но танец не прекратился. Она повернула ручку и распахнула дверь. С мягким, слабым вскриком девушка на середине комнаты повернула к нам лицо. Одна рука поднята для защиты, другая - прижата к лицу, словно ее ударили. Тут она увидела меня, и глаза заметались от меня к Велде и обратно ко мне. Она посмотрела на окно, но в этот момент Велда сказала:

– Сью, не пугайся. Это друг.

– Меня зовут Майкл Хаммер. Я хочу вам помочь. Вы понимаете меня?

Что бы там ни было, но она поняла, да и времени не было, чтобы успокаивать ее. Она слабо улыбнулась и сказала:

– Вы.., и правда...

– Правда, - ответил я и спросил Велду:

– Мы можем ее отсюда взять?!

– Да, милый. Мы спрячем ее в одном месте - в ресторане Корин на Пятидесятой. Там, помнишь, еще выход на Девяностую улицу?

– Хорошо. Отправляйтесь вместе с крошкой. Конечно, с моей стороны глупо снова отпускать тебя на улицу одну, но я не вижу другого выхода.

Ее рука сжала мою, и Велда улыбнулась.

– Все будет в порядке, Майкл.

Когда крошка подошла ко мне поближе, я увидел очаровательное лицо девушки-ребенка. До этого мне не приходилось видеть ничего подобного.

Она была золотоволосой блондинкой, с не правдоподобными огромными карими глазами, нежным ртом и лицом, прелестным в своем лукавстве настолько, что хотелось приласкать ее, как красивого котенка. Ее шелковистые волосы свободно падали на плечи, а когда она двигалась, то создавалось полное впечатление женщины-подростка, и постепенно вас, как жар, захватывала прелесть этой малютки. Но я был старым, стреляным воробьем и к тому же солдатом, который знал женщин вдоль и поперек. Поэтому я только сказал: