Пожелав им сочной травы для коней и прочих степных благ, Хичак отпустил их с миром. А десять дней спустя они снова наткнулись на это чужое племя со странным названием "Тыва". Чужаки отчаянно отбивались от втрое превосходивших их численностью хазар. Хичак с хазарами не дружил никогда, и печенеги ввязались в драку. К исходу дня хазары были посрамлены, мало кто остался в живых. А в сражении получилось так, что Рыбий Сын спас жизнь молодому вождю Тывы со странным именем Саян-оол. И, когда пришла пора племенам снова прощаться, потому что нет ничего тягостнее, чем пересекать степь бок о бок с чужаками, этот вождь в сопровождении своего шамана пришел к Рыбьему Сыну.

– Если вдруг наступит день, когда будет тебе совсем плохо - позови меня, и я приду на помощь. Шаман обещал это устроить.
– сказал Саян-оол на прощанье. А шаман Калинду просто подошел к нему, посмотрел пристально в глаза, стукнул раз в свой бубен, кивнул и ушел.

А когда в начале зимы длиннобородый демон с лицом чернее ночи украл жену Хичака, Рыбий Сын с радостью окунулся в бесконечную подготовку весеннего похода во имя мести. Это помогало отвлечься от горьких дум и одиночества.

Человек лежал без сна в шатре, закинув руки за голову, и непрошенная слеза ползла по заросшей щетиной щеке. Скорее бы в поход, скорее бы сошел снег! В степи - вольная воля, а встречный ветер выдует из головы все горькие думы. А там, глядишь, и впрямь, жениться можно... Наконец, породниться с печенегами... Но в те минуты, когда он думал о том, чтобы раствориться в племени окончательно, перед глазами вставали зарубленные скоморохи, горящие полянские хаты, убитые мужчины, замученные женщины... Хотелось в голос завыть. Год за годом ломал он голову в поисках ответа, как быть. И никак не мог сделать свой выбор.

Глава 4.

Когда Руслан, наконец, продрался сквозь лес и вышел на тракт, уже начинало темнеть. Наскоро перекусил холодными остатками завтрака, вскочил в седло, пустил коня рысью. Радовало то, что тракт оказался весьма наезженным, так что, по зрелому размышлению, богатырь потребовал от коня галопа. Тот поломался было, но с плеткой и шпорами не очень-то поспоришь. Первый час бешеной скачки Руслан вовсю наслаждался встречным ветром, освежавшим лицо и мысли, но потом ветру показалось этого мало, он уже норовил забраться под одежду, пробежаться мурашками от головы до пяток... И мороз крепчал.

Перевалило за полночь. Усталый конь едва держал рысь. В лесу, плотно подступавшему к тракту с левой стороны, кто-то разухабисто гугукал. Справа подо льдом спала река. Руслан с тоской думал, что, по всей видимости, ночевать придется в снегу. Не то, чтобы он боялся простудиться, нет, просто ночлег под какой-никакой крышей был бы не в пример приятнее. Да и нечисть всякая по ночам, бывает, шляется...

Стоило подумать о нечисти, рука сама собой потянулась к оберегам, и первым делом нащупала давешнюю кривую бляху. "Железяку, что ли, с неба свалить подумал богатырь, - рядом с ней и поспать тепло будет...". Потом ему в голову пришла мысль, что богам может очень не понравиться, что у них так часто таскают драгоценное Небесное Железо, и что тогда они с ним сделают - одним им и ведомо... Да и негоже слабостям своим потакать. А если пятый вырост попробовать покрутить? Интересно, что будет? Вдруг, чего полезное откроется?

Руслан остановил коня, дал ему немного подкрепиться прихваченным от Молчана сеном, а сам достал оберег. Долго смотрел на него в нерешительности, потом махнул рукой - совсем, как вчера, крутанул пятую загогулину. Постоял, прислушался к ощущениям. Вроде, никаких перемен. Крутанул другой раз, третий. Ничего. "И этот не работает" - вздохнул Руслан, водворяя оберег на место. Пробовать дальше почему-то расхотелось.

– Какие интересные игрушки иногда у проезжих встречаются, подумать только!
– прозвучал вдруг откуда-то сверху голос. Руслан отпрянул, на ходу вытаскивая меч и оглядывая место предполагаемой схватки с неизвестным пока противником. Да ладно, богатырь, не собираюсь я на тебя нападать - делать мне больше нечего!
– Руслан задрал голову повыше и обнаружил, что голос принадлежит филину. Большому филину со светящимися глазами.

– Здрав будь... Ты меня, между прочим, чуть не напугал!
– проворчал Руслан.

– И ты будь. Ишь, пужливый какой! Далеко ли путь держишь?

– Далече. На юг мне надобно, за Степь великую.

– Ну да, куда ж еще... Нет, чтобы подвиги в родных лесах свершать, все-то вы в теплые края рветесь! Оно, конечно, понятно: в тепле геройствовать приятнее. А здесь что - снег, холод, никакого тебе удовольствия... Так что ли, герой?

– Ну ты это, полегче... Знаю, что мудрой птицей считаешься, но все равно себя задирать никому не позволю!

– Ух-ух-хху! Рассмешил! И что, на поединок вызовешь? На мечи или на кулаки?

– Да сдался ты мне, драться с тобой еще...

– Вот и я о том же. Как будто два достойных собеседника по-другому не могут пообщаться... Ты где эту штуку нашел, которую только что в руках вертел?

– Бабушка подарила. А что?

– Да нет, просто интересуюсь... Больно уж интересная вещица. В молодые годы видел я нечто похожее. Могучая была вещь! Я тогда у волхва одного жил, вот он такой штукой и владел. Круглая она была, как солнышко, и со многими лучами, гораздо больше, чем у тебя. Волхв мой очень любил вечерами подержать эту вещь в руках да порассуждать, чего она может и кому от этого хорошо, а кому и не очень. "Хочешь, - говорит он мне, бывало, - всю степь ананасами засажу?". Я, ясное дело, без понятия, что это за ананасы такие, и потому молчу в тряпочку. А он не унимается: "Вот, - говорит, - как засажу всю степь ананасами, степняцким коням травы не станет, тут они всем скопом на Русь и придут. И конец тогда Руси. А такая хорошая была идея - чтоб степь - и вся в ананасах!". И так почти каждый вечер. Ты что-нибудь понял?