– Правда, - после некоторого раздумья ответил Руслан.
– а что?

– А, так, - с деланным равнодушием отозвалась Мила, - просто интересно. Все говорят, мол, князь такой, князь сякой, вот и мне любопытно.

– А что ж ты, красавица, одна в такой глуши путешествуешь? И куда путь держишь, если не секрет?

– А что, мне всяких мамок-нянек с собой брать, что ли? Ну их, надоели. И потом, мне уже семнадцать лет, я ж не дите малое. Я никого не боюсь: ни волков, ни медведей!

– А разбойников? Их ты тоже не боишься?

– Разбойников...
– Мила неуверенно зашмыгала носом, - Разбойников я тоже не боюсь! Если я в беду попаду, тут же явится добрый молодец, и меня спасет.

– Это только в сказках так бывает.
– строго сказал Руслан.
– На самом деле можешь запросто пропасть, и следа не останется.

– Ну, да, как же! Ты ж пришел? Пришел. Освободил? Освободил. Матери моей, едва я родилась, вещуны предсказали, что судьба у меня будет удивительная, и что тридцать и три богатыря меня хранить всю жизнь будут. Вот так-то. А ехала я в Киев. Надоел мне Новгород, да и отца разыскать мечтаю. Он у меня, знаешь ли, в Киеве.

– В дружине, что ли?

– Можно и так сказать.

– А может, я его знаю? Как его зовут?

– Владимиром его зовут.

– Владимир, говоришь? Попробую припомнить...
– Имя, действительно, было чем-то знакомо, но чем? И в лице спасенной юной упрямицы тоже проскальзывало что-то знакомое. Но что? Вообще, Мила оказалась писаной красавицей: хоть ростом и невысока, но статна, золотистые волосы сплетены в толстую косу. Кожа бела, и на белом лице с чуть курносым носиком сияют большие глаза василькового цвета... Не девица - мечта, если разобраться... Руслан вздохнул и поднялся.

– Ты, пожалуй, спать ложись, время-то уж к утру идет. Я тоже покемарю в соседней горнице... Утро вечера мудренее, и что делать дальше - завтра и решим. Доброй ночи тебе, Мила.

– И тебе доброй ночи, Руслан.

Перед тем, как улечься, Руслан вышел во двор. Конь совершенно самостоятельно присоединился к разбойничьим коням, дремлющим в стойлах, и жрал все, что мог найти съедобного. Филин невозмутимо сидел на крыльце.

– Значит, так.
– доложил богатырь.
– Враги повержены, девица освобождена. Я хочу спать. Поэтому у меня к тебе просьба: покарауль до утра, ладно? Ты ж все равно птица ночная. А жратвы я тебе принесу.

– Ладно, витязь, договорились.

Руслан вынес филину кусок недоеденного разбойниками кабана и завалился спать на шкуры, сваленные в углу горницы. Спал он безмятежно и не снилось ему ничего.

В Киеве же спали далеко не все. Наиболее крепкие богатыри еще сидели за столом, еще оставались на ногах прислуживающие им гридни. Князь Владимир, полночи просидевший за греческой книгой о подвигах былых богатырей под Илион-градом, запивая древние сказания крепкой кавой, только ложился почивать. Стоило ему задуть свечу и смежить веки, как тут же начали происходить чудеса. Или же князь настолько умаялся за день, что сразу провалился в сон?

Темнота, наполнявшая спальню, сгустилась, из нее медленно слепилась высокая призрачная фигура старика с длинной бородой. Незнакомец откашлялся. Владимир приподнялся, сжимая в руке меч.

– Исполать тебе, княже. Не зови стражу и не нападай на меня, ибо нет зла в намерениях моих.
– прогудел голос где-то под потолком.

– Ты кто?
– спросил князь.

– Я... Да, в сущности, какая разница? Уже много тысяч лет я - вообще никто. Я - нечто, если хочешь. Впрочем, не будем играть словами. Предупредить хочу тебя, князь. Молодой Руслан Лазоревич, что в младшей дружине у тебя служит...

– Предатель?!
– губы Владимира побелели от гнева.

– Нет, нет.
– успокаивающе замахал руками призрак.
– Он верен тебе и всегда будет верен. Я не о том.

– Так в чем же дело?
– в голосе князя все еще ощущалось напряжение.

– Суждено ему жизнь прожить долгую и яркую, совершить многие подвиги и уже в преклонных летах голову сложить во славу Руси. И суждено ему родить сына, который подвигами своими славу родителя превзойдет, а славу и крепость Руси преумножит.

– Добро.
– ответил Владимир, зевая.
– Добрая, конечно, весть на сон грядущий... А я тут при чем?

– А при том, княже, что сына этого ему должна родить твоя дочь. Так предначертано.

– Да? Как интересно... А которая, часом, не указано? У меня их немало... он усмехнулся чуть смущенно.

– Нет. В том-то и трудность. Тебе предстоит умом понять или сердцем почувствовать, которая. Иначе...

– Иначе что?!
– в голосе князя снова зазвенел металл.

– Иначе все предсказанное может сбыться, но с обратным знаком. И народится такое чудовище, что полная погибель и Руси, и всему миру.