подхвачен мощным порывом и растворился в ночи.

Со свистом рассекая холодный воздух, Старков несся над

спящими городами, лесами и полями, громко хохоча от

распиравшей его силы и обгоняя самолеты, сов и многочисленных

ведьм. Потапыч уцепился когтями за полы старковского халата и

ехал зайцем.

Вскоре показался замок. Старков сбавил скорость и для

начала решил облететь его кругом, чтобы осмотреться. Филин

расправил крылья и полетел в противоположную сторону с той же

целью.

Замок оказался огромным. Старков с любопытством

заглядывал в освещенные окна, выписывал кренделя вокруг шпилей

и крутил флюгера, пока не столкнулся с Потапычем, который на

всех парусах мчался ему навстречу.

Столкновение было ужасным. В небе сильно громыхнуло, во

все стороны брызнули искры, и ветер стал мощным ураганом.

Придя в себя через пару минут, Старков обнаружил, что летает

вокруг замка, и все заклинания вышибло из головы. Пару раз он

догнал и перегнал беспомощно трепыхавшегося Потапыча, который

что-то неразборчиво кричал.

Во дворе замка толпился народ. Все смеялись и показывали

на Старкова пальцем. Пролетая мимо северной башни, он увидел

на балконе самого графа Цепеша, который изучал его в

зрительную трубу.

К концу недели Старков понял, что заклинание замкнулось

само на себя и нейтрализации не поддается, по крайней мере, до

ближайшего солнечного затмения, которое ожидалось здесь лет

через пятьсот.

"Вот епперный театр, попал в оборот!
– мрачно думал

он,говорила мне бабушка, рожденный ползать летать не может!"

После непродолжительных осцилляций система пришла в

равновесие, и Старков стал облетать вокруг замка ровно за час.

Потапычу ыовезло больше - один виток он делал за двенадцать

часов. Постепенно эта парочка стала для обитателей замка чемто

вроде хронометра, который, к тому же, шел с завидной

точностью.

Вдобавок ко всему, гости графа Цепеша получили новое

развлечение: каждый час мимо окна проносилось странное

существо в халате, чалме и с длинной бородой, которое, если

его раздразнить, неистово ругалось, плевалось и корчило

умопомрачительные гримасы. Был составлен график появлений

Старкова у того или иного окна, который выдавался гостям

вместе с приглашением.

– Господа!
– объявлял в разгар праздника мажордом,-Через

пять минут мимо северной башни пролетит Старков! Милости

просим всех на балкон!

– Старков?
– обычно спрашивали новички.-А что это?

– Как! Вы не знаете Старкова?
– восклицали завсегдатаи

графских балов.-Идемте скорее - это так забавно!

Особенно Старкова выводила из себя длинная галерея, вдоль

которой приходилось лететь минут десять, и гости могли

следовать за ним, дразня и доводя до бешенства.

Спасал его Потапыч. Мрачный и взъерошенный, филин

появлялся за окном пиршественной залы ровно в полночь и

скрипучим голосом принимался читать свои стихи, радуясь такому

обилию слушателей. В основном, Потапыч сочинял хайку примерно

такого вот содержания:

Ноги мои замерзли

И сам я совсем больной

А вы все - дураки

Словно кукушка в часах, он таким образом возвещал полдень

и полночь.

Отбиваясь от комаров летом, простужаясь промозглой осенью

и промерзая до костей зимой, Старков пролетал таким образом

чуть ли не целый год, питаясь при помощи колдовства.

В поисках выхода, он перепробовал все возможные способы,

пока не догадался, наконец, размотать чалму. В ней оказалось

двадцать метров довольно прочной ткани. Сперва он попытался

набросить петлю на башенный шпиль, а когда это не удалось

сделать, дождался очередной встречи с Потапычем и бросил лассо

ему. С третьей или четвертой попытки филин поймал веревку, и

они закржили один вокруг другого. Равновесие нарушилось, их

отнесло далеко в сторону от замка, где оба плюхнулись в пруд.