гречкой и пшенкой, попытались пробиться снизу, но Старков

применил пылесос, и они отступили, неся большие потери.

Пудовый астраханский арбуз,примостившись на вращающейся

фортепьянной табуретке, сделал себе харакири и стал

обстреливать Старкова семечками, мерзко при этом ухмыляясь. В

заключение всего в воздух поднялись несколько коврижек и

вишневый пирог и, в сопровождении эскадрильи овсяного печенья,

ринулись в атаку.

Отступая, Старков услышал обрывки переговоров:

– Пирог, я хлебница. Доложите обстановку!

На что пирог отвечал:

– Хлебница, я пирог! Вижу цель, иду на перехват!

После чего заложил крутой вираж и с диким ревом стал

пикировать на Старкова. Чудом увернувшись, тот распахнул

дверцу шкафа и полез было внутрь, выбрасывая рубашки и

полотенца, но в этот момент с верхней полки спрыгнул разбитый

кокосовый орех, привезенный дядей с Антильских островов, и

забегал вокруг него, клацая скорлупками и пытаясь укусить.

– Ай! Уйди!
– отбивался Старков, закрывая за собой

дверцу,-Отстань, жаба!

Но орех не хотел отставать и с громким рычанием терзал

старковские джинсы, пока не выдрал из них весь зад. Лишь после

этого он забрался в угол, где и улегся, удовлетворенно урча.

В шкафу было тесно, темно и пахло нафталином. Разыскав

спрятанную под ворохом белья бутылку портвейна, Старков с

облегчением обнаружил, что тот не проявляет признаков жизни, и

сделал глоток прямо из горлышка для успокоения нервов, после

чего завернулся в старый макинтош и погрузился в размышления.

"Вот так аниматор, епперный театр!"- подумал он,

подглядывая в замочную скважину.

Орех, видимо, присвоил себе генеральский чин и теперь

пытался сколотить регулярную армию из дикой картошки.

Макароны, примостившись на гардинах, с аппетитом объедали

герань. Коврижки во главе с пирогом отрабатывали сложные

фигуры высшего пилотажа, а патрульное звено печенья

барражировало на бреющем, над самым ковром. Липкие сгустки

варенья, таская на себе банки, как улитка - раковину, ползали

по стенам, оставляя разноцветные следы. Из ванной выскользнуло

щупальце кальмара, схватило зазевавшееся печенье и скрылось.

Послышалось чавканье.

"Вот попал, так попал!
– ошарашенно подумал Старков,-Что

же делать-то?"

Поразмыслив, он решил дозвониться до Семы, для чего

предпринял вылазку к телефону. На полпути его перехватил пирог

и обстрелял вишневыми косточками. Схватив телефон в охапку,

Старков еле пробился обратно через картофельную засаду. У

самого шкафа его чуть не захватил врасплох большой зефирный

торт-камикадзе, метивший ему в лицо, но промахнулся и попал в

арбуз. Последний грохнулся на пол, раскололся и затих.

"Торт зефирнный!
– ругался Старков, яростно накручивая

телефонный диск.-Мерзкий торт!"

– Алле! Сема, ты?
– крикнул Старков, когда тот взял

трубку,-Приезжай скорее - тут такое творится!

– А в чем де...- послышалось в ответ, и телефон умолк.

Приоткрыв дверцу, Старков увидел, что зловредный орех

перекусил шнур.

До приезда Семы Старков с мрачным торжеством наблюдал в

дврку сложный ритуал похорон арбуза. Павшего героя с почестями

возложили на расписной жостовский поднос и утащили на кухню.

Загрохотал мусоропровод. Останки торта постигла та же участь.

В это время в дверь позвонили.

– Открыто!
– крикнул Старков, глядя в щелочку.

Ничего не подозревающий Сема прошел в комнату, где сразу

подскользнулся на масле и был атакован картошкой, коврижками и

вареньем. Схватив поднос, Старков бросился на помощь,

прикрываясь им от печенья, как щитом.

– Сема!
– крикнул он,-Скорее сюда! Ореха не боись - он не

бешеный, просто его дядя привез!

Однако, предупреждение запоздало, и Сема был зверски

искусан злосчастным кокосом. Обезумевший от ужаса, Сема еле

вырвался из квартиры, добежал до ближайшей больницы, где

потребовал поставить ему прививку от бешенства, поскольку его