ведь прославился я!

Рассказы неожиданно приобрели большую популярность, были

несколько раз переизданы и включены во многие литературные

альманахи и сборники. Образ Старкова так органично вписался в

современную жизнь, что стал нарицательным. Было поставлено

несколько пьес и снято несколько кинофильмов о нем, а молодые

режиссеры, смело трактуя идею Старкова, даже ввели новый пер

сонаж в Итальянскую комедию масок. Звался он Старконе, и его

били все, включая Панталоне и Пьеро.

Однако, Старков недолго купался в лучах славы. Стоя как

то раз в очереди за портвейном, он услышал в свой адрес выра

жение "Тупой, как Старков" и заподозрил неладное.

Мрачные предчувствия его не обманули. Вскоре в радиопе

редаче "Русский язык для всех" популярно разъяснили, что вы

ражение "Глупый Старков" - это тавтология. Затем в журнале

"Здоровье" известный психиатр описал новый вид помешательст

ва, выражающийся в крайней степени идиотизма, отягощенной ма

нией величия, и метко назвал его "Синдромом Старкова".

Чашу старковского терпения переполнила басня, опублико

ванная в журнале "Трезвость и культура". Выглядел этот паск

виль примерно так:

Уж сколько раз твердили миру,

Что вредно пить, грешно, да все не в прок,

И в сердце спирт всегда отыщет уголок.

Старкову как-то бог послал кусочек сыру.

Старков на елку забрался,

Позавтракать с портвеном собрался,

Да призадумался. А сыр во рту держал он.

На ту беду лиса близехонько бежала.

Вдруг сырный дух лису остановил:

Лисица видит сыр, лисицу сыр пленил.

Плутовка к дереву на цыпочках подходит,

Вертит хвостом и глаз с него не сводит,

И говорит:"Любезный мой дружок!

Закуска есть, а где же портвешок?

В твоих привычках, неужели,

Давиться сыром в сухомятку в самом деле?

Мой бог, да ты себя погубишь незаметно!

А ходят слухи, что поешь ты раритетно.

Да и собой хорош - высокий, статный,

И взгляд как-будто бы приятный...

И ежели, друг мой,

При красоте такой ты петь мастеровой,

Ты был бы, право, сверхзвездой!"

Старков же, тупо глядя с ветки вниз,

Решил, что просят спеть на бис,

И, вытащив аккордеон трофейный,

Спел песенку о розовом портвейне.

Сыр выпал, через миг сломался сук,

И наш Старков, свалившись вниз, прибил лису.

(Он был с большого бодуна.)

Мораль у басни сей одна:

Пусть даже ты хитер, опасно

Вести дела с нетрезвыми. Напрасно

Погибнешь сам, а тот, свалившись, в тот же миг

Получит сыр, портвейн и теплый воротник.

Взглянув на имена авторов, Старков рассвирепел - это бы

ли Михалыч и Скирюк. Он в ярости сжег газету и поклялся пос

вятить остаток жизни уничтожению "этих ублюдков и их идиотс

кой писанины".

На первых порах его фантазия не пошла дальше швыряния

кирпичей в окна роскошного особняка, где обосновались соавто

ры. Отсидев пятнадцать суток в каталажке, Старков поостыл и

привлек к вендетте своего друга Сему Соснина, которому тоже

изрядно досталось. Вдвоем они разработали кучу планов по лик

видации Скирюка, Михалыча и их творений и приступили к делу.

Библиотеки и книгохранилища подверглись нескольким опус

тошительным набегам, после чего на Главной площади города

вспыхнул большой костер из книг и журналов, вызывая в памяти

мрачные времена инквизиции.

Скирюк и Михалыч ответили массированным выпуском брошюр

с подборкой старых и новых рассказов. Печатные станки работа

ли, не останавливаясь. Старков снова взялся за работу и по

городу прокатилась волна крупных диверсий в книжных магази

нах, типографиях и на целлюлозно-бумажных комбинатах.

Когда был взорван последний киоск, Старков понял, что он

уже не в силах бороться с подпольными издательствами, которые

финансировали Скирюк и Михалыч из своих миллионных гонораров.

Сами же они таинственно исчезли, предпринимая все для увеко

вечивания своих творений.

Специально нанятая бригада каменотесов высекла рассказы