– Ладно, я тебе задаром скажу... Немец убил мою собачку...

– О боже! Беда какая!

– Я его похоронил в саду под забором, - с горечью в голосе сказал Петька.
– Только ты, баба, никому-никому!

– Ага, мой умница! Я - никому. А ты уж так не убивайся. Будет еще у тебя собачка.

– Не-а, такой больше не будет, - с печалью сказал Петька и направился к калитке.
– Я к тебе, баба, и завтра приду...

– Приходи, золотко, приходи, - ответила бабушка и убавила голос: Подумать только, малый совсем еще, а и у него свое горе...

Хлопнула дверь. Ваня подождал, пока Петька зайдет в свою хату, подбежал к окну и осторожно заглянул в оттаявшее от тепла стекло.

Бабушка была одна. Она сидела на низенькой скамеечке и чистила картошку. Весело горели в печи дрова.

Цыганок быстро поднялся на скрипучее крыльцо и вошел в черные сени. Из темноты на него дохнуло знакомым запахом кислой капусты и тонким ароматом лекарственных трав, висевших под потолком. Волнуясь, Ваня нащупал щеколду и потянул тяжелую дверь.

– Авой!
– выпустила нож из рук бабушка.
– Ванечка, дитятко мое!.. А я уж думала, думала... А я уж все глаза выплакала.

Ваня бросился к бабушке и крепко обнял ее. Причитая, от радости не чувствуя ног, бабушка забегала от печи к столу, собирая немудреный ужин.

Ваня разделся, помыл руки и взялся за деревянную ложку. С наслаждением хлебал кислые щи, а бабушка сидела напротив и рассказывала, как немцы при обыске перевернули в хате все вверх дном. Со скорбью говорила о войне, о той страшной беде, какую она принесла людям. И все просила Ваню больше никуда не ходить из дому, "не делать вредительства проклятым фашистам, потому как шутки с ними дюже поганые". Упрашивала быть умным и послушным, как все дети. Все было, как в Ванином сне.

Цыганок слушал старуху, кивал в знак согласия головой, а сам не сводил глаз с окна, остерегаясь, чтобы внезапно не налетели немцы. А бабушка говорила, говорила. Вздыхала, всхлипывала. И все просила не оставлять ее одну...

– Не надо, баб, - опустил голову Ваня.
– Когда-нибудь я тебе все расскажу. А теперь не могу... Ты только не плачь, баб. Понимаешь, елки зеленые, надо идти мне. Кроме шуток...

Ваня сорвал с гвоздя свое залатанное пальто. "Засиделся, елки зеленые! Если дознается Цапля - ну и будет!
– подумал он, торопливо одеваясь.
– А может, Андрей уже искал меня? Вдруг задание какое. Надо быстрей отсюда".

Сжав зубы, стараясь не слушать плач бабушки, Ваня шагнул к порогу.

– Пошел я, - глухо, не оборачиваясь, сказал он.
– До свидания, баб.

Стукнула дверь в сенях. Послышались шаги. Чья-то рука шарила в поисках щеколды.

Ваня побледнел, отскочил за печь.

Дверь распахнулась.

На пороге стоял, жмурясь от света, Гриша Голуб.

– Что, не узнаешь?
– засмеялся он, протягивая опешившему Цыганку руку.
– А я к тебе ночевать пришел. Ночь пересплю, а завтра домой...

Бабушка вскочила из-за стола, радостно засуетилась.

– И правда, Ванечка! Переночуй с Гришей дома. Ну, куда ты, голубок, на ночь глядя засобирался? Я вам сейчас постелю, да и спите себе на здоровье...

И словно вопрос этот был уже решен, старуха достала из комода одеяло и ушла в соседнюю комнату. Ваня переминался с ноги на ногу, нерешительно комкал шапку в руках.

– Не знаю, Гришка... Я... Я сам собрался идти ночевать на запасную квартиру. Пошли вместе. Ведь сам знаешь, Цапля приказал никому не заходить домой...

– А чего же ты зашел?
– насмешливо сказал Гриша.
– Брось, Цыганок, дрейфить! Все спокойно. Вторую неделю тихо.

– Храбрец нашелся!
– блеснул глазами Ваня.
– Привел же Васька немцев на наши квартиры.

– Привел он с перепугу. А потом одумался - рот на замок, - убежденно сказал Голуб.
– Может, его и в живых сейчас нет, а мы о нем такое говорим. Нехорошо это.

– Я ему сто, а он мне двести! Надо расходиться. Если Цапля узнает, он нам головы посворачивает. Кроме шуток.

– Кончай, Цыганок! Чего ты...

– Какой он тебе Цыганок?
– возмутилась бабушка, выходя из соседней комнаты.
– У него имя есть. Ишь, дражнилку нашел!

– Баб, ну чего ты цепляешься?
– пришел другу на помощь Ваня.
– Гришка шутит.

– Ладно уж, шутники, - поубавила голос старуха.
– А чего вы к порогу приросли? Раздевайтесь. Я вам на одной кровати постелила, Немного тесновато, может, будет...

– Да что вы!
– повеселел Гриша, заговорщицки подмигнув Ване, - Вы не беспокойтесь, бабушка, нам хорошо будет...