Шрифт:
Цыганок, вздохнув, погрозил Голубу кулаком и начал снимать пальто.
Из своей комнаты они слышали, как старуха закрыла вьюшку дымохода. Затем, кряхтя, полезла на печь. Долго шептала молитву, умоляя всевышнего защитить "неразумного внука Ванечку и его непутевого дружка..."
Цыганок начал нехотя раздеваться.
– Как хочешь, Гришка, но зря мы это делаем, - с сомнением сказал он.
– Кончай ныть, Цыганок!
– нырнул в постель Голуб.
– Не узнаю тебя. Уж очень ты осторожничать стал.
– Балда ты, Гришка!
Ваня повесил одежду на стул. Подошел к ходикам, висевшим на стене, подтянул похожую на еловую шишку гирю. Повернулся к дверям на кухню.
– Баб! А баб?
– Чего тебе, внучек?
– сонно отозвалась старуха.
– Разбуди меня на рассвете.
– Спи, колосок, спи. Подниму тебя на заре, если уж тебе так хочется. Ох, боже, боже...
В хате стало тихо.
Тихо было и на улице. Снег перестал. Сквозь тучи прорвался месяц. Вокруг него начали несмело прокалывать небо звезды. В серебристо-сером полумраке засверкал снег. Белый от инея сад загорелся холодным огнем. Светлая морозная тишина лежала вокруг.
Вдруг скрипнул забор. Через него перелез человек в полушубке. На ногах его были черные валенки, подвернутые вверху. Какое-то время он стоял неподвижно, прислушиваясь. Затем осторожно, высоко поднимая ноги, направился через сад к двору Цыганка. Сгибаясь под окнами, обошел хату. Остановился у занавешенного окна, из которого пробивалась теплая полоска света. Припал лицом к стеклу и долго всматривался. Внезапно окно потемнело: в комнате погасили свет. Человек тихонько отошел к забору. Утоптал вокруг себя снег, сунул руки в карманы и застыл.
5
– Ваня! Ванечка! Да проснись ты, дитятко! Вот разоспался! Вставай, внучек, утро уже на дворе.
– Что? Утро? Я сейчас, баб, - Цыганок спрыгнул на пол, сладко потянулся, зевнул, - Гришка, кончай дрыхнуть. Подъем!
В ответ послышалось сонное бормотание. Ваня махнул рукой и начал одеваться. Подошел к окну, снял с гвоздей одеяло. Стекла были густо разукрашены ледяными васильками и ослепительно переливались всеми цветами радуги. Цыганок наклонился к обмерзшему стеклу, начал согревать его дыханием.
Через круглый, величиной с пятак, глазок увидел искристо-розовый от солнечных лучей сад, махровую изморозь на ветвях жасмина. У колодца, словно вороненая поверхность металла, блестела на солнце наледь. Ваня повел от нее глазом влево и остолбенел.
У калитки стоял солдат с автоматом.
Цыганок отшатнулся от окна, бросился к Гришке.
– Немцы!
– Где? Что?
Голуб вскочил, как ошпаренный, прыгнул к столу, сорвал с него одежду и стал лихорадочно одеваться.
– Говорил я тебе, говорил, что не надо ночевать, так нет!
– закричал в отчаянии Ваня.
– А теперь вот влипли, елки зеленые!
В комнату вбежала перепуганная бабушка. С мокрых рук ее на пол капала вода.
– Ой, господи! Пронеси беду стороной!
– запричитала она.
– Ваня, не выходи на улицу. Убьют ироды... Боже милостивый, помоги!
– Что будем делать?
– Гриша сорвал с гвоздя пальто.
– Скорей в сени! Лезь на чердак! Оттуда - на соседний сарай! Жми к кладбищу! Быстрей!
– А ты?
– остановился в дверях Голуб.
– Я следом... Только пистолет в дровах возьму...
– Ой, божечка-боже! Что ж это делается на свете?
– суетилась на кухне бабушка.
Ребята бросились в сени, Гриша стремительно, будто матрос по вантам, побежал по лестнице на чердак. Ваня приоткрыл дверь, выглянул во двор. Немец стоял к нему спиной и притопывал ногами.
Цыганок выскользнул на крыльцо и тихонько стал подкрадываться к дровяному сараю.
Над головой загремела автоматная очередь.
– Хальт!
Чья-то сильная рука схватила его за воротник пальто, рванула назад.
Подбежал штатский. Проворно ощупал Ванины карманы, толкнул пистолетом в бок.
– Иди, щенок, в хату!
"Вот и все...
– безнадежно подумал Ваня.
– И зачем только я послушался Гришку?"
Привели на кухню. Бабушка заголосила на высокой ноте, начала ломать руки.
– Паночки, вы мои дорогие! Не трогайте его, сиротинушку бедную!
– Цыц, кочерга старая!
Человек в штатском ударил ее ногой. Ойкнув, старуха отлетела к печи.
– Ты Цыганок?
– Я? Нет, дядечка, что вы? Я - Ваня Дорофеев. А это моя бабушка. Мамка у меня умерла, так она вместо нее...