Цыганок припал к дырке от выпавшего сучка в доске и внимательно осмотрел сад. У самого забора густо рос малинник. Гнулись под тяжестью яблок мокрые ветви, навалившись на суковатые подпорки. Между яблонь и вишен вилась залитая водой тропинка. Недалеко от дома на чистом месте стояла голубая беседка. Половину ее густо обвил хмель. В кресле-качалке сидел эсэсовец. Рядом на круглом столике стояла недопитая бутылка вина и тарелка с краснобокими яблоками.

– Ну?
– наклонившись к Ване, шепотом спросил Андрей.
– Что там?

– Спит, - выдохнул Цыганок.

– Вот это темпы. В шесть заступил на пост - и уже литровую бутылку почти опорожнил...
– Андрей ладонью отер мокрое лицо.
– Сейчас проснется берлинец и начнет свой туалет. Ровно на двадцать минут он откроет окно своего кабинета. Нам нельзя пропустить эти двадцать минут.

– Ну, - кивнул головой Ваня.
– Хорошо, что в саду овчарки нет.

– Факт немаловажный. Видимо, берлинец не любит собак.
– Андрей оглянулся.
– Между прочим, надо посмотреть, что делает второй часовой. Стой здесь, я мигом.

Рогуля пошел, осторожно ступая на траву у самого забора.

Ваня снова припал к отверстию. Эсэсовец по-прежнему безмятежно спал в кресле-качалке.

Подошел Андрей, прислонился плечом к забору. На кончике его носа повисла дождевая капля. Он сдул ее, глянул Ване в глаза.

– Второй сидит у дверей веранды и клюет носом. А твой?

– Дрыхнет без задних ног.

– Так что?
– Андрей посмотрел на часы.
– Наш час настал...

– Полезли.

Андрей вытащил из внутреннего кармана пиджака пистолет. Ваня взвел курок своего браунинга. Цапля присел, подставил широкую спину. Цыганок стал на нее мокрыми ботинками и сразу почувствовал, как Андрей медленно поднимает его вверх. Подтянулся, перекинул одну ногу, нащупал носком жердь забора, осторожно стал на нее и перенес вторую ногу.

Доски были скользкие. Ваня лег животом на забор, подал руку Андрею. Но тот отрицательно покачал головой и легко, одним махом, оседлал забор. Затем сразу же бесшумно сполз вниз, в густой малинник.

До эсэсовца в беседке было несколько шагов. Внезапно он отрывисто всхрапнул, дернул головой. Пилотка сползла ему на самые глаза. "Хотя бы только не проснулся, собака!" - обмерев, мысленно взмолился Ваня.

Гитлеровец не шевелился. Андрей тихонько толкнул Цыганка локтем, показал глазами на дом. Ваня кивнул и, затаив дыхание, развел руками малинник. Выпрямился, сделал один шаг, второй. С дерева, стоявшего рядом, сорвалось и упало на тропинку яблоко. Ваня мгновенно присел.

Эсэсовец шевельнул ногами, сложил руки на животе и снова затих.

Они ползли по мокрой, заросшей травой земле, прячась за кустами смородины и крыжовника.

Дождь пошел сильней. Он глухо зашумел в листве яблонь, яростно забарабанил по жестяной крыше дома.

Больно кололись ветки крыжовника. От холода и нервного напряжения по телу пробегала дрожь.

Под окном рос куст красной смородины. Густой, похожий на огромную зеленую кочку. Нижние ветви его лежали на самой земле. Цыганок осторожно поднял их и скользнул под куст.

Раздвинув ветви, он увидел окно. Стекла были сухие, только кое-где закапаны дождем. Возле самого окна гнули вниз красные головы пионы и георгины. Все звуки глушил однообразный шум дождя.

Андрей лежал по ту сторону куста. Лежал тихо, будто его и не было рядом. "Только бы он не прозевал эсэсовца в беседке! А может, тот уже давно заметил нас и ждет, что будет дальше? Ерунда! Они не ждут, они сразу хватаются за автомат...
– с тревогой подумал Ваня.
– Как хорошо, что в саду нет овчарки! Наверно, этот берлинец действительно не любит собак".

Зашевелилась занавеска в окне. Ваня задержал дыхание, крепче сжал браунинг в руке.

Занавеска отдернулась, показался человек в нижней рубашке. Поднял руку вверх, опустил, покопошился внизу. Тихо скрипнув, распахнулось окно.

Немец высунул седую голову, посмотрел на небо, сморщился. У него было длинное лицо с острым носом, на котором сидели очки. Он что-то недовольно проворчал, зевнул и исчез. Ваня услышал, как в комнате хлопнули двери.

Цыганок подождал несколько секунд, выполз из-под куста, осмотрелся.

Лил дождь. Кроме его ровного и глухого шума ничего не было слышно, Ваня пригнулся, метнулся к окну, присел.

Из-за куста показалась голова. Андрея. Он приподнялся, кивнул головой.

Ваня медленно выпрямился, осторожно отодвинул край занавески, заглянул в комнату.

Немца не было.

Цыганок сунул браунинг за пояс, вытащил из кармана охотничий нож. Взяв его в зубы, ухватился за подоконник и нырнул в окно.

Большой письменный стол в кабинете был весь завален бумагами. На кожаном глубоком кресле лежал пухлый портфель. Словно черный кот, дремал на маленьком столике черный телефон. На стене висела карта, которую до половины закрывала голубая занавеска. Где-то в глубине дома слышались приглушенные голоса.