На небольшом расстоянии от них шли с носилками Гриша Голуб и Гена Гуринок.

Беспрерывно вскрикивая, таскала туда-сюда вагоны вся в масляном поту "овечка". Возле эшелонов, словно связанные, ходили патрули.

– Нет, это не так просто, как казалось вначале, - тихо, с ноткой разочарования, сказал Андрей.
– Дрянь наши дела.

– Ничего, что-нибудь придумаем, - уверенно сказал Ваня.
– Кроме шуток.

– Ну-ка, пошли дальше!
– внезапно послышался сзади голос Гриши Голуба.
– Раз-два, взяли! Еще раз, взяли!

"Ребята предупреждают, что к нам кто-то привязался сзади, - весь напрягся Ваня.
– Но кто? Патруль? Бобики? Раз-два... еще раз. Значит, за нами идут три человека. Понял ли это Цапля?.. Пропуска в порядке. Но если возникнет подозрение, могут задержать. А там, в комендатуре, сразу выяснится, что такие рабочие на железной дороге не числятся. По аусвайсу моя фамилия Воловик... Воловик Иван Константинович... Что же такое придумать? А если?.. "

Цыганок вдруг споткнулся и растянулся на земле. Отлетел в сторону ящик, с лязгом рассыпались инструменты.

Андрей также понял сигнал Гриши Голуба. "Если сзади полицейские, придется стрелять. Неужели не пронесет? Если что - прикрою отход ребят". В этот момент Цапля услышал, как грохнулся на шпалы вместе с ящиком Ваня. "Молодец, Цыганок! Понял, что к чему, - подумал Андрей.
– Теперь надо броситься к нему. Главное, чтобы все выглядело натурально, тогда, может, и не спросят аусвайсы".

Андрей резко повернулся.

К Цыганку подходили полицейские. Ваня лежал на шпалах и громко стонал. Цапля кинулся к нему, стал на колени, приподнял голову.

Полицейские остановились рядом.

– Не шевелится?
– спросил над Андреем густой бас.
– И не удивительно. Так грохнуться!

– Вот же наваждение!
– засуетился Андрей.
– Это ж надо! Вот беда! И как это его угораздило?!

– Ничего, отойдет. На молодом, что на собаке, - быстро заживает, сказал второй полицейский.
– Жить будет. Он кто тебе? Брат?

– Да нет. Вместе работаем, - ответил Андрей, чувствуя, как под его рукой напряглось тело Цыганка.
– Ученик мой.

– Да что ты его так держишь?
– возмутился первый полицейский.
– Потри ему лицо, он и очухается. Вот, вот... Пошли. Пора сменяться.

Ваня услышал, как заскрипел под их сапогами шлак. Он вслушивался в этот скрип и старался представить себе, что делают остальные ребята.

Андрей вытер рукавом вспотевший лоб, глянул на Цыганка. С благодарностью сжал его руку.

– Молодец, герцог!

– Пошли бобики?
– шепотом спросил Ваня.

– Тс-с! Пусть подальше отойдут.

Андрей оглянулся. Рядом шли со своими носилками Гриша Голуб и Гена Гуринок.

Ваня едва заметно кивнул головой в их сторону.

– Пусть возьмут меня на носилки и несут под состав, - зашептал он. Ну, будто нам надо на ту сторону перебраться.

– Все гениальное - просто! Отлично придумано!
– загорелся Андрей и повернулся к Грише и Гене.
– Эй, ребята! Помогите занести! Совсем расшибся парень!

Голуб и Гуринок, словно нехотя, свалили с носилок тормозные башмаки, костыли, кирки и не спеша подошли к Цапле. Андрей подхватил с земли ящик, торопливо побросал в него инструмент.

– Ну-ка, берись, братцы!

Ваню положили на носилки и понесли между составами. Глаза у Цыганка были закрыты, ноги свисали с носилок. Немцы расступались, давая дорогу.

– Хальт! Аусвайс!

Перед ними стоял патруль. Поблескивали бляхи на груди жандармов.

Ребята осторожно опустили носилки на землю и полезли в карманы за пропусками. Ваня застонал. Плечистый унтер, просмотрев аусвайсы ребят, показал на Ваню коротким пальцем.

– Аусвайс!

Андрей наклонился над Цыганком и вытащил у него из кармана пропуск. Унтер пробежал его глазами, вернул назад.

– Геен зи! Шнэль!

Ребята подхватили носилки и двинулись через пути. Андрей украдкой оглянулся. Патрульные стояли к ним спиной и курили.

– Направо!
– приказал Рогуля.

Гриша Голуб и Гена Гуринок свернули к пассажирскому составу и, согнувшись, полезли под вагон.

Цыганка заслонили со всех сторон, приподняли носилки выше.

– Давай!
– шепнул Андрей.

Ваня стремительно поднял и опустил руку. Магнитная мина плотно прилипла к металлу, слилась с ним.