Затаив дыхание, Ваня приник к щели. Машины стояли рядом. Часовой, тихонько насвистывая, медленно брел в конец колонны. Второй шел ему навстречу. Они остановились, что-то сказали друг другу и покатились со смеху.

– Давай!
– прошептал Гена.

Ваня мгновенно вскарабкался на забор, ухватился левой рукой за сук яблони, торчащий над головой.

Часовые, похлопав друг друга по плечам, разошлись.

Ваня выхватил из-за пазухи бутылку и со всей силы швырнул в круглый бок цистерны ближней машины. Уже на земле увидел, как полыхнуло над забором оранжевое пламя. В тот же миг испуганно закричали часовые, загремели выстрелы.

– Ванька, бегом!
– рванул его за рукав Гена.

Ваня подхватился с земли и ринулся вслед за другом,

3

Утро было тихое и ясное. Николай Яковлевич и Андрей Рогуля шли молча. Нагибин ругал себя за непростительное легкомыслие. Он, коммунист, оставленный для подпольной работы в городе, вдруг согласился на такое авантюристическое предложение этого зеленого юнца. Прекрасно же знает, чем может кончиться рискованная операция, и все же идет. За такое донкихотство явно не похвалят товарищи. Скажут, совсем впал в детство человек.

Николай Яковлевич сердито хмыкнул и ускорил шаг.

Повернули к Двине. Низко над водой стлался туман. Вдали, где темнели Двинские кручи, несмело отрывалось от земли солнце.

В это самое время Ваня и Гена возвращались домой, после того как подожгли машину на Советской. Три часа просидели в развалинах, ожидая, когда рассветет, так как боялись попасть в облаву. Сейчас они шли вдоль Двины. Вдруг Ваня заметил, что к переправе спускаются два человека. Одного из них он узнал. Цапля! Другой, в черной кепке, надвинутой на глаза, был незнаком. "Не зря Цапля с этим усатым дядькой поднялся в такую рань. Что-то здесь будет. Надо проследить. Иначе к Цапле не подступишься, - подумал Ваня. Прослежу и - если что - припру его. Не отвертится".

Андрей Рогуля со своим спутником отдалялись. Медлить нельзя, иначе будет поздно.

– Ну, будь, Генка. Лети домой, - с запинкой сказал Ваня.
– Там мать тревожится, елки зеленые. Ты же дома не ночевал.

– А ты куда?
– оторопел Гена.

– Дело одно есть, - отвел глаза в сторону Ваня.
– Потом расскажу.

Гена уже открыл рот, хотел обиженно возразить, но не успел. Ваня бегом кинулся к переправе.

На пароме было людно. Николай Яковлевич и Андрей Рогуля смешались с толпой горожан, которые спешили на базар.

Сойдя с парома, Нагибин и Андрей по улице Калинина вышли на Сенную площадь. Осмотрелись. Вокруг было безлюдно. Свернули в липовую аллею.

– Смелый, у вас такой вид, будто вы присутствуете на собственных похоронах.
– Андрей насмешливо глянул на Николая Яковлевича.
– Не рановато ли?

– Послушай, Цапля, брось паясничать, - хмуро сказал Нагибин.
– Не люблю кривляк.

– Я не кривляка, а оптимист, - жестко улыбнулся Рогуля.
– Чтобы у нас в будущем не возникало конфликтов, прошу запомнить это!

– Тише, тише!
– примирительно буркнул Смелый.
– Ты лучше скажи, действительно здесь часто шатаются немцы?

– Не знаю, как будет сегодня, но обычно они всегда возвращаются с аэродрома этой аллей, - с неприязнью покосился на него Цапля.
– Кстати, один вопрос. Вам давно приходилось бегать?

– Ты о чем?
– насторожился Николай Яковлевич.

– Довожу до вашего сведения, что, после встречи с Гансами, нам, по всей вероятности, придется сдавать норму на значкиста по бегу, - произнес Андрей.
– После выстрелов может быть погоня. Вы успеете за мной?

– Да-а, - насмешливо протянул Николай Яковлевич.
– Я вижу, ты большой мастер по бегу...

Андрей Рогуля хотел ответить ему, но, бросив взгляд вдоль аллеи, вдруг напрягся и замедлил шаг.

– Идут!
– отрывисто сказал он и сунул руку в карман.

– Вижу, - ответил Николай Яковлевич.

– Мой - слева, ваш - справа, - бросил Андрей.
– Идем навстречу...

Гитлеровцы рьяно о чем-то спорили. Неожиданно остановились, один из них выхватил из кармана распечатанный конверт и начал совать под нос своему спутнику.

– Псы-рыцари не поделили что-то, - зловеще прошептал Андрей.
– Сейчас мы вас помирим, бароны!

До немцев оставалось не больше пяти метров. Никто из них даже головы не повернул в сторону Цапли и Смелого. Увлеченные спором, они отчаянно жестикулировали. Андрей и Нагибин выхватили пистолеты. Почти одновременно прогремели два выстрела. Словно налетев на невидимую преграду, гитлеровцы медленно осели на землю.

– Аминь! Отгулялись, господа авиаторы!
– возбужденно сказал Андрей.
– А теперь ноги в руки и - ходу.