Ваня перевел дух, пошевелил онемевшей ногой. И сразу же словно сотни иголок впились ему под колено. Осторожно потирая ногу, начал мысленно считать шаги часового. Двадцать - в одну сторону, двадцать один - в другую. Двадцать два - в одну, двадцать - в другую... Двадцать... Тридцать... Сорок... Что это?

– Пошел на ту сторону вагонов, - горячо дохнул в лицо Гриша Голуб.

– Вполне даже возможно, - неуверенно отозвался Гена Гуринок.
– Но, может, он и на этой стороне притаился...

– Дрейфите?!
– возмутился Ваня.
– Тогда я один.

– Нет, и мы с тобой, - зашевелился в темноте Гена.
– Это не дело одному.

– Тогда поползли!..

Ваня вытащил из-за голенища сапога немецкий тесак. "Что же в вагонах? Эх, если б знать, елки зеленые! А может, вернуться? Цапля ведь предупреждал, чтобы без самовольства..." - пронеслось в голове Вани, когда он уже вылазил из воронки.

Они бесшумно выбрались из ямы. Снова налетел бешенный порыв ветра. Он завыл, застонал, затрещал в ветвях тополя. Ваня поднялся и кинулся к вагонам. Вслед за ним неслись Гена и Гриша.

Они проскользнули под вагон, легли на шпалы. Остро пахло мазутом. Даже ветер не мог совладать с этим стойким запахом.

Рядом поскрипывали сапоги часового, хрустел под ними шлак и песок. Ветер так же внезапно, как и налетел, утих.

Кто-то закашлялся над головой, стукнул чем-то по полу вагона. Ваня вздрогнул и затаил дыхание.

Часовой остановился рядом, что-то проворчал себе под нос. Чиркнул зажигалкой, осветил часы на руке и едва ли не бегом заспешил на другую сторону вагона. Послышался металлический визг отодвигаемых дверей.

– Франц, ауфштэен!
– раздался сиплый голос.
– Франц!

Никто не ответил. Часовой выругался и полез в вагон будить своего сменщика.

– Давай!
– шепнул Ваня и толкнул Гену локтем.
– Гришка, не зевай!

Они выскользнули из-под вагона и бросились к открытым дверям.

– Франц, доннерветтер!
– послышался возмущенный голос часового.
– Штэе ауф!

В ответ кто-то сердито забормотал. Ваня дрожащими руками нащупал двери.

– Взяли!
– приказал он друзьям и изо всех сил налег на дверь. Она заскрипела и послушно поползла в сторону.

– О-о!
– испуганно воскликнул часовой.
– Вас? Вас?

Вскочив на приставленную к стене лестничку, Ваня защелкнул дверь на крюк и соскочил на землю.

– О-о, майн либе гот!
– приглушенно вскрикнул в вагоне часовой. Партизан!

В вагоне зашевелились, залопотали. Клацнул затвор винтовки.

– Стрелять будут?!
– схватил Ваню за руку Гриша Голуб.
– Что тогда?

– Быстрей открывайте вагоны! Да шевелитесь вы! Генка, слышь? Чего стоишь, как истукан?

Вспорол темноту фарами, оглушил криком паровоз. Наполняя ночь гулом, приближался поезд. "В таком шуме сам черт не услышит!
– обрадовался Ваня. Даже если немцы в вагоне стрелять начнут".

– Нажа-а-ли-и!.. Т-так!..

Дверь послушно отошла в сторону. Цыганок вскочил в вагон, за руку втащил Гену. На мгновение осветив их лица, мелькнул паровоз. Загрохотали в темноте товарные вагоны.

Ваня включил фонарик. Желтый луч скользнул по ящикам.

– Открывай! Быстрей, пока состав идет!

Он сунул Генке немецкий тесак, выглянул из дверей и увидел Васю с Митей, которые вылезали из-под вагона.

– Мы там сидим дрожим, а он тут - кум королю, сват царевичу. Митька вон с перепугу заикой стал, - пробовал перекричать грохот поезда Вася.

– Не-а, - невозмутимо отозвался Митя.
– Я только поесть хочу.

– У-у, обжора!

– Кончай базар!
– разозлился Ваня.
– Открывайте следующий вагон!

Вася с Митькой мгновенно растворились в темноте. Послышался скрежет открываемой ими двери. Цыганок повернулся к Генке.

– Что в ящиках?

– Автоматы. Будем выгружать?

– Да. Гриша, где ты там?

– Чего?
– отозвался из темноты Голуб.

– Беги к Ваське и узнай, что у них в вагоне, - Ваня снова повернулся к Генке.
– А ты давай вниз. Будете носить автоматы в развалины завода "Коминтерн". Сваливайте прямо в ту дыру, где тол лежал.

Гена молча спрыгнул на землю. Подбежали Гриша с Васей.

– Ха! Да там целый продовольственный склад!
– захлебнулся от возбуждения Вася.
– Шоколаду - завались! Будем выносить?

– Я тебе дам шоколад!
– осадил его Цыганок.
– Берем автоматы.

Он бросился к ящику, схватил в охапку, скользкие от обильной смазки автоматы и подал вниз. Гена принял их и полез под вагон. Цыганок набрал следующую охапку и передал подошедшему Мите Тарасу.

– Вот так фокус! Немцы притаились, как мыши под веником, - сказал Ваня, прислушиваясь.
– Хорошо, если бы они и дальше так сидели, а?