В голове Сюзанны возник образ Сэма, нависающего над ней в момент, когда они отдаются друг другу. Это видение причиняло столь острую боль, что она прикусила губу. «Не думай об этом, — приказала она себе. — Подумай о чем-нибудь другом!» И стала думать об унылых, лишенных секса годах, что ждут ее впереди. Потом вновь попыталась «представить себя с Янком, но картина не складывалась. Ее место заняла другая, где она вдвоем с Митчем. Успокоив себя тем, что от фантазий особого вреда не будет, она позволила себе снять с него черные спортивные трусы, в которых он уходил на пляж. Представив его формы и размеры, она почувствовала, как в конечностях разливается приятная слабость. Она позволила ему поднять себя и уложить на синее шелковое покрывало. Она вызвала в воображении запах, который был неотделим от него, — запах накрахмаленной рубашки и чистой кожи. Тело налилось расслабляющей тяжестью.

Тяжело вздохнув, она зарылась лицом в подушку. Как только глаза закрылись, в сознании возник рот Сэма. Рот Сэма — жесткий и решительный, шепчущий вечную молитву из слов вероломной любви.

На следующее утро она поднялась очень рано, все еще немного не в себе после кошмарной ночи. Держа босоножки в руке, чтобы не шуметь, она тихонько направилась к двери, рассчитывая исчезнуть прежде, чем проснется Янк. Позже она приготовится к встрече с ним, но никак не сейчас.

— Сюзанна?

Увидев, что Янк уже не спит, она в отчаянии тяжело вздохнула. Его волосы были взъерошены; он натянул помятые брюки, что были на нем вчера. Больше ничего на нем не было. Лишь сейчас она поняла, что никогда раньше не видела Янка без рубашки. Его грудная клетка была настолько худой, что ее вполне можно было бы назвать костлявой, если бы не упругость плоти, делавшая его худобу привлекательной.

— Собираюсь в город, — сказала она, торопясь уйти, пока он не остановил ее. — Думаю купить какую-нибудь сдобу к завтраку.

— Да не надо нам никакой сдобы. — Он подошел к кухонному столу, выбрал из вазы с фруктами персик посочнее н впился в него зубами. Медленно прожевав, он стал рассматривать персик, словно видел его впервые. — Для тебя, Сюзанна, будет лучше, если ты примиришься с мыслью поехать со мной обратно сегодня после обеда.

— Сегодня после обеда? Это невозможно!

— Ты бы предпочла дождаться завтрашнего утра?

— Нет, я…

— Тогда сегодня после обеда. — Он сделал это заявление со зловещей решимостью.

— Янк, я не хочу возвращаться. Пока не хочу. Не дави на меня!

— Но кто-то же должен давить! Митч меня разочаровал. Это он должен был на прошлой неделе привезти тебя назад.

— Я вам не какой-то там груз! Послушай, Янк. Одна только мысль встретиться с Сэмом… я просто не вынесу этого!

— Конечно же, вынесешь. Ты очень сильная, Сюзанна. И ты сама должна постоянно напоминать себе об этом.

Она вовсе не чувствовала себя сильной. Она чувствовала себя маленькой девочкой со связкой лопнувших воздушных шариков, намотанной на пальцы.

— Быть вынужденной ежедневно по десять раз на дню сталкиваться с Сэмом — это несколько больше, чем я сейчас в состоянии вынести.

— Компания нуждается в тебе.

Она швырнула босоножки на пол. Заскользив по полу, они ударились о ножку стула.

— Да забудь ты о компании! Меня начинает тошнить, когда я слышу о ней. Если верить в евангелие от Гэмбла, то «Сисвэл» чуть ли не важнее христианства! Но меня на это больше не купишь. Господи, мы делаем всего-навсего компьютер. Машину. И не более того. — Она указала на потолок. — Посмотри! И небо не обрушилось на меня. Я богохульствую, а ничего не происходит!

Янк смотрел на нее с таким напряжением, словно лицезрение ее бурного эмоционального взрыва вконец измотало его. Он бросил косточку персика в корзину.

— «Сисвэл» — это уже давно не три подростка в гараже. Это компания, где работает очень много людей, которым нужно оплачивать свои счета и кормить семьи.

— Я за это не отвечаю. Все эти люди не на моей ответственности.

— Нет, и на твоей тоже. Ты нужна «Сисвэл».

— Я не самая незаменимая из партнеров, и ты это прекрасно знаешь.

— Ты последняя, кого можно заменить. Удивляюсь, как ты сама еще не поняла этого. С самого начала ты была единственной среди нас, кто всегда был способен видеть всю картину в целом. Остальные видели лишь ее фрагменты.

— Но это же смешно. Митч видит ее целиком.

— Он видит лучше меня. Может, лучше, чем Сэм. Но вместе с деловой подготовкой Митч усвоил кое-какие предубеждения, которых у тебя нет. И потом, Митч и Сэм, хотя и заряжают друг друга энергией, фактически не понимают друг друга. Если ты не будешь при них переводчиком, они даже поговорить как следует не смогут.