— А мне очень хочется побывать на пляже именно сейчас, — спокойно сказал он.

— Уже поздно, Янк. И там крутой спуск.

— Сейчас полная луна. Будет хорошо видно.

Сюзанна бросила на Пейджи умоляющий взгляд, и в сестре взыграли материнские инстинкты. Она отложила мочалку для мытья посуды и тронула Янка за руку.

— Бродить по пляжу — это моя специальность. Если будете хорошо себя вести, я, возможно, даже разрешу вам поласкать мои прелести за скалами.

Руки Сюзанны замерли на пробке, когда она увидела, как губы Янка расплылись в медленной, сонной улыбке, казавшейся почти гипнотической. Пейджи права. Янк превратился в невероятно привлекательного мужчину, а она этого и не заметила.

Пейджи сплела свои пальчики с его пальцами и подтолкнула к двери.

— Не жди нас, — бросила она через плечо. — Я не дам ему вернуться, пока не проделаю с ним все, что запланировала.

Несмотря на браваду, Пейджи почувствовала себя неуютно, едва коттедж скрылся из виду и они остались вдвоем. В Янке было нечто мистическое — словно ему было ведомо то, чего не знают другие. Ей совсем не улыбалось робеть перед Янком, но как взять контроль над ситуацией, она не знала.

Луна освещала их путь, сияя серебром на суровых скалах, когда они спускались по тропе к пляжу. Ночь выдалась теплой и безветренной, и волны мягко накатывали на берег. Пейджи подошла к самому краю пляжа, притворяясь зачарованной этими безбрежными водами; на самом же деле она пыталась не обращать внимания на то, что Янк совершенно открыто ее изучает.

Его пристальный взгляд вызывал у нее все большую неловкость. Тогда она обратилась к своим старым штучкам:

— Вам говорили, что вы невероятно сексуальны?

— Да.

— Сюзанна полагает, что вы чертовски рассеянны.

— Знаю.

— И это не раздражает вас?

— А по-вашему, должно раздражать?

— Откуда мне знать? Если вам нравится жить так, чтобы все считали вас странноватым, то, по-моему, это никого не касается.

Янк тихо рассмеялся.

Его веселость обозлила Пейджи. Он хочет показать ей, что понимает нечто такое, о чем она даже не догадывается. В отместку она, ухватившись за край своей спортивной майки, принялась стягивать ее, обнажая грудь.

— Пошли плавать!

Он схватил ее за руки, остановив их движение на удивление крепким захватом.

— Нет, мне бы не хотелось, чтобы вы передо мной раздевались.

— О Господи, еще один! Сначала Митч, а теперь и вы. Кто вы? Парочка буддистов или что-то в этом роде?

— Возможно, Митч тоже из тех, кто понимает. Совращение любого из нас было бы ошибкой с вашей стороны. Во всяком случае, сейчас.

— С чего это вы возомнили себя богом? Почем вам знать, что для меня ошибка, а что нет?

— Просто я знаю, и все. Во время обеда я совершенно отчетливо представил, чем все это может обернуться. Разумеется, если нам очень, очень сильно повезет.

— Что и чем может обернуться? О чем это вы?

Он рукой погладил ее щеку с той величайшей нежностью, какой ей еще не приходилось встречать ни в одном из знакомых мужчин, и она заглянула ему в глаза, такие же мудрые и страдальческие, как у Христа на иконе, выставленной в дешевой лавочке.

— Пейджи, какое-то время вам не следует предлагать себя никому. По крайней мере в сексуальном смысле. Это очень важно.

Она ладонью отбросила его нежную руку:

— Я буду «предлагать себя» кому захочу! Господи, да вы и вправду чокнутый! С этого момента занимайтесь только своими чертовыми делами, понятно? И вообще, пошли бы вы на… мистер. Вот именно, вы правильно меня поняли.

Он улыбнулся ей доброй грустной улыбкой и, отвернувшись, стал смотреть на волны.

Сюзанна улеглась в постель задолго до того, как Янк и Пейджи вернулись с пляжа. Сама мысль о еще одном разговоре насчет возвращения была ей невыносима. Взбивая подушки, она вспомнила поразившую ее реакцию Пейджи на появление Янка. Сексуальная пикировка сестрицы с Митчем совсем не удивила ее — Митч был невероятно привлекательным мужчиной, — но Пейджи, казалось, пленил Янк.

Закрыв глаза, она попыталась расслабиться и уснуть, но веки то и дело сами собой поднимались. Чтобы отвлечься, она принялась размышлять, каково было бы отдаться Янку. Но сколько ни старалась, единственным, что ей удалось нарисовать в своем воображении, был Янк, отвлекающийся в самый ответственный момент.

И тут, к своему вящему стыду, она почувствовала приступ желания. Впервые ей пришло в голову, что впредь придется учиться жить с несбыточными сексуальными желаниями. Она была чувственной женщиной, и сексуальные желания отнюдь не собирались оставлять ее только из-за того, что у нее больше нет мужа, который мог бы их удовлетворять. В то же время она и представить себе не могла, что когда-нибудь опять сможет создать в себе тот глубокий эмоциональный настрой, который необходим ей для сексуальных отношений.