Упершись руками в бедра, Сэм взглянул на Митча:

— Ты имеешь степень магистра, а мы с Янком — дети Долины. Мы не учились в колледжах. Наши корни в пригородах, в гаражах. Для хакеров, технарей нет большей награды, чем нарушить все правила и вторгнуться в закрытые системы — например, показать свою конструкцию человеку, достаточно смышленому, чтобы понять, какую потрясную вещь ты сделал. И когда ты говоришь такому первоклассному хакеру, как Янк, что он не должен показывать ни одно свое изобретение никому из тех немногих, кто может по достоинству его оценить, — это все равно что перекрыть ему кислород.

— Тогда нас ожидают серьезные проблемы, — холодно заметил Митч.

В комнате повисла гнетущая тишина.

Сюзанна в отчаянии вздохнула. Почему никто из них не пытается прислушаться к мнению другого! У нее в который уже раз появилось желание стукнуть их лбами. Митч все основывал на реалиях, тогда как Сэм обычно полагался на авось. Казалось, лишь она одна понимала, что только в результате слияния этих двух подходов и может возникнуть истинный образ «Сисвэл».

Она скользнула в привычную роль миротворца, словно в старый уютный халат для ванной.

— Не надо забывать, что, демонстрируя «Блейз», Янк одновременно может посмотреть на «Эппл-II». Наверняка от этого будет какой-то прок.

— Ерунда, — запротестовал Митч. — А что будет, если — по Божьей милости — нам и в самом деле удастся добиться успеха с этой дурацкой компанией? Мы же не сможем нормально функционировать, если наша новейшая технология будет постоянно норовить выскользнуть в окно.

— Вы правы, — сказала она, — но в данном случае ваша правота не имеет никакого значения, потому что Янк попросту не обратит на нее внимания. — Она уже обдумала ситуацию и сейчас делилась с ними своими идеями. — При первой же возможности нам нужно понемногу окружать его самыми способными инженерами из молодых, каких только сможем найти, — эксцентричными мыслителями вроде него. Мы должны будем создать у себя внутри атмосферу Хоумбру!

Сэм быстро поднял голову, и глаза его оживились.

— Никаких проблем! Лучшие в мире люди будут стоять в очереди, ожидая, когда мы примем их на работу! Тут уж не будет никаких табельных часов. Никаких задниц в костюмах за три сотни, указывающих, кому что делать.

— Но всем этим нужно руководить, — добавил Митч. — Все будут дружно работать на пользу общего дела.

— Дела создания самого лучшего в мире миниатюрного компьютера, — сказал Сэм.

— Делу увеличения прибыли, — ответил Митч. Сюзанна улыбнулась и отпила кофе.

— Вы совершенно правы.

Чередой потянулись декабрьские дни — то в водовороте активности, то болезненно медленно. Рождество было для Сюзанны трудным. Пока они обменивались подарками, собравшись у Анджелы вокруг искусственной елки, кричаще разукрашенной пластиковыми игрушками и нитями мишуры, Сюзанна мыслями унеслась к громадной ели Дугласа, которую обычно воздвигали в прихожей Фалькон-Хилла, — в ее ветвях тускло мерцали ленты французского шелка и ангелочки, сделанные в стиле античного барокко. Вспоминают ли ее сегодня Джоэл и Пейджи? С ее стороны глупо было тешить себя даже слабой надеждой, что рождественские дни каким-то чудом вновь соберут их вместе. Посмотрев на пластикового Сайта-Клауса, укрепленного на верхушке елки Анджелы, она ощутила непереносимую грусть.

Хотя Сюзанна и говорила себе, что делать этого не следует, но в тот же день, поздним вечером, когда Сэм и Анджела смотрели по телевизору футбол, она выскользнула на кухню и набрала номер Фалькон-Хилла. В трубке раздались длинные гудки, и она прикусила губу.

— Слушаю.

Глубокий, резкий голос отца был таким знакомым, таким родным. Ее собственный голос в ответ прозвучал жалко.

— Отец? Это… это Сюзанна.

— Сюзанна? — Он слегка повысил голос на окончании имени, словно не мог припомнить, кто это.

Она с такой силой сжала трубку, что костяшки пальцев побелели.

— Я… я звоню просто, чтобы поздравить вас с Рождеством.

— В самом деле? В этом не было никакой необходимости.

Она зажмурила глаза, словно внутри все оборвалось. Он не собирался уступать. И как она могла хоть на минуту представить, что он уступит?

— Как вы себя чувствуете?

— Превосходно, Сюзанна, но, боюсь, ты выбрала неудачное время для звонка. Пейджи приготовила восхитительный обед, и мы как раз садимся за стол.

Ее ошеломили воспоминания о прошлых рождественских днях — видения, и запахи, и ощущения этих праздников. Когда Сюзанна была маленькой, отец обычно поднимал ее высоко-высоко и сажал себе на плечи, чтобы она могла достать ангелочка на верхушке елки. «Ангел для ангела», — приговаривал он. А сейчас на ее месте в дальнем конце стола сидит Пейджи, и та особая улыбка, которую он когда-то приберегал для нее, будет предназначаться ее сестре!

Испугавшись, что расплачется, она быстро заговорила: