«Надо тренироваться ходить тихо», – угрюмо проворчал второй «Я».

«Сам знаю, – вздохнул Стас. – Вопрос: когда это делать и где? Кто посоветует, как надо вести себя в тхабсе и как выходить из него, не потревожив полевой основы материи?»

«Покопайся в эйконале. Тебе дали огромные запасы информации, а ты их не используешь и на пару процентов».

«Ну, не на пару, а больше, но идея неплохая, – согласился он. – Вопрос в другом: зачем это всё мне нужно?»

«Ты же ответил второй Дарье на этот вопрос».

«А теперь думаю, прав ли был. Я ведь мог бы жить и без этого сумасшедшего драйва».

«Вот почему Ста-Пан сомневался в тебе».

Стас невольно покраснел, охваченный стыдом, раздираемый сомнениями.

«Я не давал ему повода…»

«Ты уже не можешь жить так, как жил. Ста-Пан спас тебя от неминуемой гибели».

«Я бы ничего не почувствовал. Стёрли бы мою милиссу, и я просто не появился бы на свет».

«Тебя хотели замочить, и ты это знаешь. И ещё ты знаешь, что с риском жить интереснее».

«Я не стритрейсер, заболевший уличными гонками. Это таким, как он, ежедневная обыденность скучна и неинтересна. А мне было чем заняться».

«Ты не хочешь приобщиться к тайнам Вселенной? Превозмочь себя?»

Стас подумал.

«Хочу».

«Так в чём же дело? Иди вперёд, научись делать то, что другим недоступно, поднимись над рутиной бытия, спаси девчонок, которые попали в эту историю исключительно из-за чужих ошибок. За них не жалко и жизнь отдать!»

Стас улыбнулся. Последний аргумент был особенно убийственным, и возражать самому себе не хотелось.

Он огляделся.

Следовало бы разобраться, что это за база, кому принадлежала, где располагается и чем располагает. Но Стас уже загорелся идеей эффектно закончить миссию броском на Фобос и не стал обшаривать зал в поисках полезных вещей или запасов информации. Сосредоточился на таинственных механизмах собственной психики, позволяющих ему выходить из потока времени и преодолевать любые расстояния (расстояние в данном случае понималось как глубина потенциального барьера) практически мгновенно.

Сначала он перешёл из неизвестного хроника в мейнстрим-реальность Регулюма, появившись на Земле всего лишь на одну секунду. Потом «перелетел» на Марс, опять же на одну секунду, для фиксации данного перемещения, и тут же нырнул в прошлое на сто миллионов лет.

Время выхода он знал с точностью до нескольких мгновений: Ста-Пан позаботился об этом особо, – поэтому можно было сразу прыгать на спутник Марса Фобос. Однако Стас решил не торопиться и прицелиться поточнее.

Вышел он на вершине какой-то горы и замер, поражённый увиденным.

Каков Марс в его времена, он знал. В эпоху расцвета человеческой цивилизации эта планета Солнечной системы (четвёртый слой Регулюма) представляла собой каменистый шар с остатками атмосферы, усыпанный щебнем, разрисованный системами каналов и украшенный горными странами. Марс за сто миллионов лет до выхода человека в космос разительно отличался от сложившегося образа.

Он был сплошь покрыт строениями разных форм и размеров.

Атмосфера планеты явно была плотнее и толще, отчего цвет неба был зеленовато-шафрановым.

На поверхности этого Марса виднелись моря цвета расплавленного изумруда и аквамариновые реки.

А ещё воздух кишел разного рода летательными аппаратами, покрытыми с виду слоем сверкающей ртути.

За спиной ошеломлённого искусственным пейзажем Стаса раздался тихий кашель. Во всяком случае, звук напоминал именно кашель.

Стас обернулся.

У небольшого строения пирамидальной формы висел в метре от поверхности растопырчатый «утюг», а рядом с ним стоял настоящий лемур в пушистом комбинезоне жёлто-синего цвета, с умной серой мордочкой и смотрел на гостя непроницаемыми миндалевидными глазами.

Поскольку Стас не сразу нашёлся, что сказать, лемур «закашлялся» снова: это была его речь.

– Да я просто посмотреть хотел, – ответил Стас, хотя не понял ни одного звука. – Нельзя?

Лемур-марсианин разразился целой серией разнообразных звуков – от щёлканья кастаньет до кашля, заинтересованный, очевидно, неожиданным появлением пришельца. Стас шагнул к нему, желая рассмотреть аборигена получше, но лемур проворно вскочил в свою летательную машину, живо напомнив Панову эпизод из Толстовской «Аэлиты».