Стас смутился, в две секунды натянул штаны.

– Извини… за шум.

Девушка продолжала рассматривать его с задумчивой меланхолией.

– Если честно, я вам завидую. Мой дед говорил: я жив, пока кому-то нужен. Ты нужен ей, она тебе… зачем извиняться?

Стас продолжал одеваться, не зная, что отвечать.

– Человек жив, пока чего-то хочет.

– Хотеть женщину – не главное.

Стас пожал плечами.

– Я знаю. Когда я соглашался помочь Ста-Пану, я не понимал, чем всё это может закончиться.

– Теперь понимаешь?

– Теперь понимаю.

– А то, что мы все теперь изгои – понимаешь?

– Нет, мы не изгои, – твёрдо возразил он. – Мы послы мира, послы жизни, если хочешь, от которых зависит судьба многих людей, а то и всего Регулюма в целом.

– И всё равно я не понимаю, зачем ты взялся за это дело.

Стас посерьёзнел.

– Хочу понять, на что я способен в принципе.

Дарья-вторая склонила голову к плечу, с новым интересом присматриваясь к нему.

Из ванной вышла Дарья-первая, завёрнутая в полотенце, с виноватым видом.

Несколько мгновений девушки оценивающе разглядывали друг дружку.

Перед глазами Стаса мелькнуло видение: он обнимает обеих, причём – голых.

«Мачо хренов!» – хмыкнул внутренний голос.

Стас поспешно прогнал видение, погрозив второму «Я», или скорее третьему, кулаком. Эта меркантильная сладострастная натура изредка позволяла себе мечты и оценки, за которые ему самому потом было стыдно.

– Я ничего не могла с собой… – начала Дарья-первая извиняющимся тоном.

– Я понимаю, – сочувственно сказала Дарья-вторая. – Говорила ему и повторяю тебе: завидую. Куда он собрался?

Дарья-первая перевела взгляд на Стаса.

– Домой.

– Вернусь скоро, – пообещал он. – Не успеете глазом моргнуть. Обещайте ждать и не высовываться.

Дарья-первая, накинувшая на себя простыню, шагнула к нему.

Он ощутил её беспокойство, сомнения, колебания, улыбнулся, приобнял, отстранил.

– Не вешать нос, леди, мы пробьёмся.

Вскинув вверх сжатый кулак на прощание, он одним мысленно-волевым усилием «выдернул» себя из потока здешнего времени и упал в тёмную бездну, уже не пугающую, как прежде, не страшную, не засасывающую, как болотная трясина, хотя и определённо опасную. Да и не бездна это была, не тоннель, не колодец, просто человеческое сознание реагировало на «продавливание потенциального барьера» между удалёнными в пространстве и во времени объектами.

Потянуло «влево».

Стас «повернул», растворяясь в темноте и тишине почти до бесплотного состояния, последним усилием дотянулся до «чёрной дыры» выхода и шагнул на ровную травяную площадку перед высокой бетонной стеной. Быстро огляделся: не видел ли кто его вытаивания из воздуха?

Было раннее утро. Солнце ещё находилось за горизонтом, точнее, за громадами зданий, однако небо уже утратило цвет фиолетового бархата и светлело на глазах. Редкие прохожие ползли по тротуарам к остановкам автобусов и к метро, не обращая внимания на попутчиков и всяких там «пришельцев». Стас узнал местность: он находился в Москве, недалеко от метро «Полежаевская». Остался доволен попаданием, хотя следовало бы целиться в нужное конкретное место поточней. Но гораздо важней было знать, куда именно он попал, в какой хроник. Очень хотелось верить, что в тот, где его милисса не была стёрта равновесниками или инспекторами СТАБСа.

Затем он увидел, что все пешеходы идут в летних рубашках, шортах и сарафанчиках, и понял, что финишировал в какой-то из летних месяцев. Поспешно снял куртку, надеясь, что мало кто успел разглядеть его зимний наряд. Сориентировался, дошагал до остановки и сел в подошедший троллейбус, который без помех доставил его к перекрёстку проспекта Жукова и бульвара Карбышева.

Стас прислушался к себе: интуиция молчала. Никакой опасности родной уголок города не предвещал.

В начале седьмого – отсчёт времени всплывал в голове автоматически, как только возникала необходимость в этом – он вошёл в подъезд своего дома. Поднялся на пятый этаж, остановился перед дверью квартиры, не представляя, что скажет нынешнему её хозяину: всё равно кому – Станиславу Панову, жителю данной реальности, или неизвестному лицу.

Палец коснулся кнопки звонка.

Никто не отозвался.

Позвонив ещё раз, Стас вспомнил о ключе и вытащил его из кармашка на штанах, где тот пролежал всё это время. Мысль о том, что пользоваться ключом в его положении неэтично, совесть потревожила, но не настолько, чтобы он отказался от своей затеи.

Ключ подошёл!

С замиранием сердца Стас шагнул в «свою-чужую» прихожую и сразу понял, что попал в другой хроник. Хозяин его жилища обставил квартиру по-другому. Очень похоже, но лишь при беглом осмотре.

Дверцы встроенного в стену платяного шкафа в прихожей были целиком из зеркал, а не так, как у него дома – покрыты резьбой со вставками из зеркального стекла.

Пол от порога до конца шкафа был фигурно покрыт белой плиткой под мрамор, в то время как дома – застелен ворсистым ковриком.

Двери в гостиную и на кухню тоже были из целиковых стёкол, а не из дубовых резных рам со вставками из цветного стекла.

Впрочем, таких отличий набралось много, однако гнутые стены прихожей и расположение комнат практически не отличались, что говорило о значительном совпадении вкусов владельцев обеих квартир.