— Рядом с Айрис ты становишься другим, — сказал папа, изучая мое лицо. — Светлее. Счастливее. И я имею в виду не только сейчас. Она подходит тебе больше, чем когда-либо подходила Эми.

Он произнес слова, которые я не решался произнести, чувствуя себя слишком виноватым.

— Она особенная, — сказал он.

— Да, так и есть.

Его взгляд скользнул поверх моего плеча внутрь дома.

— Твоя мама вчера целый час листала свой Инстаграм.

— У мамы есть Инстаграм?

Папа усмехнулся и кивнул.

— Она продолжала показывать мне фотографии Айрис со всего мира. Два месяца, которые она проводит в разных городах. Это отличный способ жить.

У меня снова появилось чувство тяжести в груди, которого не было все выходные. То давление, которое возникало всякий раз, когда я думал об уходе Айрис.

— Тебе не нужны советы, — сказал папа. — Ты уже знаешь, что я бы посоветовал тебе сделать.

Не отпускай ее.

Я повернулся, проследив за его взглядом, и увидел, что мама и Айрис обнимаются в гостиной.

Это было недолгое объятие. Они прильнули друг к другу, как давние друзья, которые прощаются.

Или мать со своей дочерью.

Мама никогда так не обнимала Эми.

Когда они наконец оторвались друг от друга, обе женщины промокнули платком уголки глаз. Затем они направились к двери и присоединились к нам на крыльце.

Настала очередь папы обнять Айрис, а я притянул маму к себе и поцеловал ее в волосы.

— Люблю тебя, мам.

— Я тоже тебя люблю. — Она улыбнулась мне, ее глаза были полны слез, а затем взяла протянутую руку папы.

Он держал ее всю дорогу до их машины, где открыл дверцу для нее. После того, как она села, он наклонился, чтобы пристегнуть ее ремнем безопасности — папин способ урвать поцелуй. Затем он закрыл дверцу и пощупал швы, чтобы убедиться, что она плотно закрыта.

Я годами наблюдал, как мой отец пристегивает мою мать к сиденью. Это никогда не надоедало.

Помахав в последний раз рукой, папа сел за руль, и раньше, чем я успел подготовиться, их машина скрылась за деревьями.

Я притянул Айрис к себе и прижался носом к ее волосам, чтобы вдохнуть аромат ванили и цитрусовых.

Она уткнулась лицом мне в грудь, как будто тоже вдыхала меня.

— Что мы делаем?

Ее вопрос был таким тихим и приглушенным из-за моей рубашки, что я едва разобрал его. Как бы сильно я ни хотел пригласить ее в дом, провести свой первый официальный день летних каникул, погруженный в ее тело, этот разговор нельзя было игнорировать. Больше нет. Только не после выходных, проведенных всей семьей.

Айрис была частью этой семьи, как четвертая ножка у стола или стула.

— Чего ты хочешь? — В конце концов, не имело значения, чего хотел я. Если ее крылья позволят ей улететь на другой конец света, я найду способ отрастить крылья у себя.

Я бы очень скучал по Каламити, но, если бы она захотела путешествовать по миру, у нее была бы компания.

Айрис пошевелилась, ослабила хватку и посмотрела на меня снизу вверх.

— Я чувствую беспокойство.

Это были крылья.

— Все не так, как было раньше, — сказала она. — Это другой мир, и я не могу сказать, хочу ли я путешествовать, потому что я действительно этого хочу, или потому что этого ожидают. Или потому, что если я остановлюсь, то в какой-то степени они выиграют.

— Кто?

— Моя семья, — призналась она. — Я знаю, это смешно. Но я так усердно работала, чтобы доказать им, что мне не нужна престижная степень или офисная работа, чтобы добиться успеха. И я знаю, что мне не нужно их одобрение.

— Но ты его хочешь.

— Хочу.

Часть меня хотела сказать ей, что они одобряют. Что они любят ее. Но я уже давно не видел родителей Айрис. И если не считать поверхностного ответа на его последнее сообщение о том, как у меня дела, я все еще избегал Дэнни.

— Это больше, чем просто моя семья. Я создала себе имидж и… — Она вздохнула и замолчала.

— И что?

— Я устала, Уайлдер. — Она прижалась ко мне всем телом, как будто наконец-то смогла это признать и ей больше не нужно было быть такой сильной. — Я слишком молода, чтобы так уставать. Я устала от того, что у меня нет своего места. Дома. Адреса. Но я не хочу потерять себя, если остановлюсь.

Она боялась, что снова станет застенчивой, тихой девушкой из Маунт-Плезант.

— Не станешь, — пообещал я.