Эми была для меня чем-то вроде сахара в крови.

— Ей всегда нужно было чем-то заниматься. Сходить в магазин. Встретиться с друзьями. Пойти в новый ресторан. Она не могла усидеть на месте. Мы вместе смотрели фильм, и она по десять раз вставала, чтобы взять закуски, попить воды или переодеться. Раньше я изнывал от одного только наблюдения за ней.

Я часто просил ее посидеть со мной на диване и просто расслабиться. Мне нравилось, как Айрис сидела рядом со мной, пока я читал. Эми никогда не могла продержаться дольше трех минут, прежде чем ей становилось скучно, и она злилась на меня за то, что я не хочу что-то делать.

Но временами ее энергия была заразительна. Мы ходили на концерты, которые я бы пропустил, но был рад, что не стал этого делать. Мы экспериментировали с ресторанами, которые я никогда бы не выбрал для себя.

— Мы были противоположностями, — сказал я Айрис. — Я думаю, что у некоторых пар это срабатывает. Но не у нас.

С годами наши разногласия становились все более и более заметными. Пока они не стали камнем преткновения, разделяющим нас.

Ее всегда возмущало, что ей приходится выставлять меня за дверь. Я устал бороться с ней, чтобы она просто осталась дома.

— Мы устроили хорошее шоу для всего мира. Друг для друга. Никто об этом не знает. Я не думаю, что Эми даже рассказала своей семье о наших трудностях. Я, черт возьми, уверен, что не говорил своей. Просто было легче притворяться.

А после ее смерти меня поглотили горе и чувство вины. Я приехал в Монтану, отчаянно пытаясь сбежать из дома, в который мы переехали после нашей свадьбы. Мне нужно было место, где эхо ее плача не встречало бы меня каждое утро и не преследовало бы каждую ночь.

Мне нужно было уйти от людей, которые считали нас идеальной парой.

— Дэнни так и не узнал? — спросила Айрис.

Я покачал головой.

— Однажды я сказал ему, что мы часто ссорились. Он сказал мне, что это просто трудный период. Что после того, как у нас появятся дети, мы справимся с этим. Когда я сказал ему, что не уверен, что у нас будут дети, он посоветовал мне подождать еще год.

Айрис фыркнула.

— Это Дэнни. Любой другой образ жизни, кроме его, не подходит.

Я хмыкнул. Месяц назад я бы не подумал, что Дэнни такой. Но теперь, когда я узнал Айрис, когда услышал, как она относится к своей семье, что ж… она была права.

— Спасибо. — Она прижалась к моему плечу, положив голову мне на руку.

— За что?

— За то, что рассказал мне.

Я подвинулся и прижал ее к себе.

— Так же я прошу прощения за то, что сунула нос не в свои дела.

— Не надо.

Она была права, что поступила так. Она была права, что настояла на своем. Она была права, что задавала все эти вопросы в течение последнего месяца.

Самый темный уголок моего сердца, место, где жили Эми и те воспоминания, сегодня не был таким мрачным. Как будто приоткрылась дверь, пропуская внутрь слабый свет.

— Я не разбирал ее вещи, — сказал я Айрис. — Я просто упаковал все в коробки. Продал дом с мебелью, включая пустые рамки для фотографий.

Слишком много воспоминаний. Слишком много сожалений.

В каждой комнате была ссора. Поэтому я просто завернул ту жизнь, свой брак, в картон и спрятал в шкафу.

Это было несправедливо по отношению к Эми. Это было нечто, что заставило бы ее расплакаться.

— Мне нужно разобраться в ее вещах, — сказал я больше себе, чем Айрис.

— Хорошо. — Она обняла меня за талию. — Нужна помощь?

Месяц назад я бы сказал ей «нет». Я бы сказал, что сделаю это после того, как она уедет. Но мы оба знали, что я этого не сделаю. Я бы нашел причину отложить и избежать боли.

Но Айрис еще не уехала. И у меня хватило мужества признать, что я нуждаюсь в ней.

— Пожалуйста.

Айрис

поручения

Я села за руль «Бронко» возле почтового отделения и глубоко вздохнула. Мои пальцы скользнули по уголку конверта, лежащего у меня на коленях, и я увидела аккуратный почерк Уайлдера. В углу был адрес. Адрес ее родителей на лицевой стороне. Красно-бело-синяя марка.

Я понятия не имела, что он им написал — я бы не стала спрашивать, только не об этом. Если бы он сказал мне, я бы выслушала. Но в остальном я была здесь только для того, чтобы помочь. И он спросил, не отнесу ли я это письмо на почту вместе с последней коробкой Эми, чтобы отправить ее семье.