— Такая требовательная. — Я наклонился, чтобы схватить Рен, а затем подбросил ее в воздух, всего на фут, но достаточно, чтобы она захихикала.

У этой девочки был фантастический смех. И я снова подбросил ее, просто чтобы еще раз услышать его.

Как только я поймал ее, Рен бросилась к Ларк.

— Мама.

Я думал, что увижу улыбку на лице Ларк. Вместо этого у нее было такое страдальческое выражение, как будто из нее вышибли дух.

— Что?

— Ничего. — Она выдавила улыбку и поцеловала Рен в щеку.

— Я же сказал тебе, что не причиню ей вреда.

— Нет, дело не в этом. Я просто… ты сказал, что хочешь, чтобы мы узнали друг друга получше.

Больше чем просто получше.

— Да.

Она грустно улыбнулась дочери.

— Тогда, я думаю, тебе пора узнать об отце Рен.

Ларк

Узел в моем животе был таким тугим, что мог бы превратить пыльцу в бриллиант. Мне потребовалось некоторое время, чтобы искупать Рен и уложить ее спать. Я укачивала ее, пока она не заснула, а когда она наконец оказалась в своей кроватке, за окном уже стемнело.

Ронан ждал меня в гостиной. Он забежал домой, пока я мыла Рен, чтобы взять новую одежду, и был одет в спортивные штаны и свежую футболку.

— Она спит? — спросил он, когда я села на противоположный конец дивана, утопая в гладкой коже.

— Да. — Он слышал, как учащенно бьется мой пульс? Я обхватила себя руками, чтобы скрыть дрожь. Почему я решила, что этот разговор — хорошая идея?

— Эй. — Он подвинулся, растянувшись на средней подушке, чтобы схватить меня за руку. Затем он лег на спину, притянув меня к себе.

Я прижалась ухом к его груди, слушая биение его сердца. Это немного успокоило нервы.

Его пальцы потянулись к резинке в моих волосах, распуская конский хвост. Затем он провел рукой по моим волосам, играя с прядями и массируя кожу головы.

— Это может подождать.

— Нет, не может, — прошептала я. — Я хочу, чтобы ты знал. — Настоящую правду. Ужасную правду. Он ведь поделился своей правдой со мной.

— Хорошо, мамочка.

Каждый раз, когда он называл меня мамочкой, я метафорически падала в обморок. Даже сейчас, когда мои нервы были на пределе, я таяла.

Сегодня был хороший день. Прогулка по Каламити была… освежающей.

Ронан показал мне мой родной город другими глазами. Его глазами. Он напомнил мне о том, что я любила в этом сообществе. То, что я считала само собой разумеющимся.

Очарование. Безмятежность. Утешение.

— Я выросла, доверяя людям. Автоматически. Людям, жившим в Каламити, можно доверять. Я могу оставить незапертыми двери. Зимой — свою машину включенной у продуктового магазина, оставив ключи в замке зажигания и сбегать за галлоном молока. Я могу пойти гулять посреди ночи и буду чувствовать себя в безопасности.

— Пожалуйста, не ходи гулять посреди ночи.

Я улыбнулась.

— Не буду.

И хотя я так же не хотела, чтобы и Эмбер гуляла одна, но если она была вынуждена передвигаться пешком, то, по крайней мере, это было здесь, в Каламити.

— Сплетни всегда были частью моей жизни. Я думаю, это естественно — говорить о других людях. И не то чтобы обо мне не говорили раньше, но, когда я забеременела Рен, все было по-другому. Это было… подло. Это было нечто большее, чем просто любопытство. Эти люди, которые знали меня всю мою жизнь, выбросили все, что знали. Они забыли, кем я была как личность. Они говорили ужасные вещи.

Пальцы Ронана скользили вверх и вниз по моей спине, его голос звучал низким рокотом у моей щеки.

— Они обманули твое доверие.

— Да. — Я подвинулась и подперла подбородок руками, чтобы видеть его лицо. — Я никому, кроме своей семьи и самых близких друзей, не говорила о том, что беременна. Сначала, потому что мне самой было трудно с этим смириться. Стать матерью. Матерью одиночкой. Не совсем так я планировала заводить детей. Потом люди узнали, и слухи начали распространяться. Люди строили свои предположения. Никто никогда не спрашивал меня об этом и не давал мне повода объясниться. Поэтому я решила, что они не заслужили правды.

— Все верно, детка. Ты им ничего не должна. — Он заправил прядь волос мне за ухо. — Как и мне.

Он заслуживал того, чтобы знать. Наши истории должны были быть обоюдоострыми.

— Я думала о переезде, — сказала я.

Все его тело напряглось.

— Что?

— В Бозмене есть работа преподавателя в четвертом классе. Идея начать все сначала очень привлекательна. Где фамилия Хейл ничего не значит, и, если кто-то захочет познакомиться со мной, он подойдет и познакомится.

Тень вины промелькнула на его красивом лице.