Это был не первый раз, когда я учила Мэтта, Рейни или Бекхэма — в пятом классе им тоже всегда требовались дополнительные перерывы на туалет. Но были и другие, такие как Мэри, которые были новичками в Каламити и все еще пытались приспособиться к детям, которые были здесь с рождения.

Перед моим мысленным взором возникло лицо Ронана, а вместе с ним и чувство вины.

— Давайте сосредоточимся, — сказала я детям и себе. — Пожалуйста, достаньте свои учебники по грамматике.

Это вызвало хор стонов.

— Да, я знаю. Вы все очень любите это издание. — Я обошла вокруг стола и взяла учительскую версию книги. — Страница сто девятнадцать.

Этот час был мучительным. Дети никак не могли сосредоточиться, и когда я отпустила их работать над заданием, перешептывания возобновились. Некоторые продолжали странно на меня смотреть, как будто знали секрет, которого не знала я. Или они пытались выяснить, слышал ли я то, что слышали они.

Я не обращала на это внимания, просматривая их отчеты по книгам и раздавая их к концу урока.

— К пятнице вам нужно просмотреть свои отчеты и внести исправления в грамматику и орфографию, — сказала я как раз в тот момент, когда прозвенел звонок.

Грохот их ухода сменился топотом первокурсников, которые были такими же рассеянными. К тому времени, как прозвенел последний звонок на сегодня, я чувствовала себя так, словно пробежала десять миль. А мне еще предстояло проверить контрольные.

Рен была в детском саду, и часть меня хотела забыть обо всем, как вчера, прийти домой пораньше и проверить контрольные работы вечером, когда она ляжет спать. Но я заставила себя сесть за стол и поработать с кипой рабочих листов, чтобы, придя домой, отключиться.

— Тук-тук. — Эмили Кейн, директор старшей школы, вошла, когда я собирала вещи. — Привет, Ларк.

— Привет. — Я улыбнулась и встала, чтобы поприветствовать ее.

Эмили тоже была новичком в Каламити. Она проработала в старшей школе всего два года, но все ее обожали. Ее предшественник был полным придурком, грубым и раздражительным. Он был первым, кто нанял мудака Эбботта, что казалось вполне уместным, поскольку у них обоих были характеры мягкие, как наждачная бумага.

В то время как Эмили, с другой стороны, была открытой и честной. Этот год был трудным, но, по крайней мере, у меня был отличный начальник. Ее добрые глаза, казалось, всегда говорили правду. Она была именно тем человеком, которому можно довериться. Вероятно, она была хороша в своей работе и в том, чтобы вытягивать признания из учеников, даже из нарушителей спокойствия.

— Как дела? — спросила я.

— Мне нужно вздремнуть, — рассмеялась она. — Это был долгий год.

— Аминь. Я не создана для старшей школы.

— Ты собираешься бросить меня в следующем году, не так ли?

— Может быть. — Я преувеличенно нахмурилась. — Я очень скучаю по пятому классу.

И хотя я надеялась вернуться в среднюю школу, был шанс, что я уйду совсем. Что для разнообразия я стану новым человеком в новом городе.

Мысль о переезде заставляла меня в равной степени нервничать и волноваться. Я разрывалась на части, словно стояла на краю обрыва, и что-то собиралось либо столкнуть меня с края, либо вернуть на привычную почву.

— Есть минутка? — спросила Эмили.

— Конечно. Что случилось?

От ее взгляда у меня скрутило живот. Зная эту школу, зная Каламити, я была уверена, что это как-то связано с тем, о чем сегодня судачили дети.

— О, нет. Что случилось?

— Одна из моих учениц-помощниц заглянула в мой кабинет перед уходом. По школе поползли слухи.

— Обо мне? — Глупый вопрос. Конечно, обо мне. Иначе Эмили не была бы в моем классе.

— К сожалению. — Эмили подняла руки. — И я хочу уточнить, что это всего лишь слухи. Но если бы это была я, я бы хотела знать.

— Лаааднооо, — протянула я, чувствуя, как учащается мой пульс.

— Очевидно, ходят слухи, что на тебя собираются подать в суд.

У меня отвисла челюсть. Мое сердце остановилось.

— Что?

О, боже. Этого не могло быть. Я схватилась за край стола, чтобы сохранить равновесие.

Судебный процесс. То, чего я боялась в течение двух лет.

Я попыталась вспомнить все, что узнала из поисковых запросов в Гугл об опекунских соглашениях, об отмене родительских прав. Но это было во время моей беременности, и детали были нечеткими.

Как это произошло? Как другие люди узнали об этом раньше меня?

— Я не понимаю. Он сказал, что она ему не нужна. — Но если он подал на меня в суд, то, полагаю, он передумал.

— Хм? — спросила Эмили. — Кто кому не нужен?

Рен.

— Подожди, о чем ты говоришь?

— Моя ученица-помощница старшего курса. Она несколько раз посещала занятия с Эмбер Скотт. Недавно ты поставила Эмбер тройку с плюсом за работу.

— Да. — Я кивнула.

Эмбер училась в моем выпускном классе. Обычно она молчала. Заговаривала, только если я обращалась к ней, и, учитывая, как она излагала ответ, уставившись в стол, я не часто обращалась к ней, потому что в свете прожекторов ей, казалось, было не по себе.