– Не только. Есть ещё проблемы. Но они тоже решаются в столице.

После того разговора я стала все чаще замечать, что Джеральд чем-то встревожен, может сидеть молча, уставившись в стену. Когда я его уже принялась допрашивать, сознался, что его очень беспокоит отсутствие в штате вооруженных формирований. А ополчение это так, никчемушное образование. Выпить виски в баре и поорать патриотические песни самое большее, на что они годны, нужны серьезные подразделения. Я покивала головой - понятно, вроде наших внутренних войск. Набросала на листке, что помнила о так их войсках, и отдала губернатору. Тот удивился:

– И откуда ты это знаешь?

– Да так, просто мысли вслух... Есть повод для беспокойства?

– Не знаю, как сказать... Мексика и Испания сидят тихо, да и вся Европа в целом. Персы засветились, это да. Им земли плодородные нужны, выход к морю, а то живут в рамках... Нордлинги... ну, они всегда суетятся, каждое лето. Но обычно ниже Вашингтона не заходят, их раньше даже останавливают.

Помучавшись ещё немного, Джеральд решил ехать в Вашингтон - выбивать разрешение на минитменов и разбирательство с акционерной компанией. Звал меня с собой, но его тревога и меня зацепила, и отказалась оставлять семью одних. Джеральд решил ехать верхом на моем Бандите, сказав, что он более выносливый конь и привычный к дальним походам, нежели те, что предложили ему в губернаторской конюшне. За этот неполный год железная дорога приблизилась к нам на три станции. Ещё немного и строительство зайдет на территорию штата. Я смотрела карты стройки в кабинете Джеральда. Дорога должна пройти по правому берегу.

Рано утром, проводив мужа с небольшой охраной в дальний путь я переоделась в образ дочки лавочника и пошла в магазинчик. Честно отработала три часа, пока отец ездил по закупкам. А я приняла молочную продукцию у молочника, Симона принесла сгущёнку и сыр, что варили вчера, Дебора - поднос с выпечкой и печеньем. Помещение наполнилось запахом ванили и корицы. Себе заварила чашку чая с мятой, все-таки я нервничала. Выслушала пару дежурных комплиментов от первых покупателей, спешащих на работу и заскочивших за коробочкой сыра, свежей булочкой и куском колбасы на обед или завтрак. Сдав вахту папе, пошла домой, переоделась в жену губернатора, позавтракала, прогулялись по пару, выслушала новости и поехала к девушкам-швеям. У них тоже все было нормально, но Мэри сказала, что чувствуется какое-то напряжение в воздухе.

Как дела у доктора Энтони, я и так знала. Он приезжал пару дней назад... Мы помогли ему открыть врачебный кабинет при лечебнице в небольшом курортном городке, жаловался на скуку.

– Представляете, верх моего умения вылечил насморк! А где будущая двойня у любимой пациентки? Где резаные раны? Откуда пулю доставать? Вот, прописываю питие вод из минерального источника, обёртывания грязями и морские купания!

Ну, это он так, хандрит один, без нас. Но со временем и я почувствовала неладное. На всякий случай проверила и просушила погреб в магазине.

После этого осторожно, вечером и утром, сносили матрацы и постельное принадлежности в подсобку из нашего фургона для путешествий. Туда же пошла посуда. Кое-какие продукты длительного хранения. Мы даже сварили несколько банок тушёнки. В доме губернатора прятали в подвалы и на чердак все мало-мальски ценное. Мы даже пошли на хитрость мужчины под руководством Эухенио установили фальшивые стены на чердаке и в подвале. Отец отметил, что у него стали намного больше брать продуктов для хранения. Уже почти никто не заходил выпить кофе, покупали продукты и уходили. Разобрали даже то, что плохо пользовалось спросом. Отец, приехав с рынка, обеспокоенно сказал, что цены на рынке взлетели, хорошо, что он сделал запас для семьи.

И вот проснувшись одним совсем не радостным утром, мы узнали, что на наш штат от портов Мексиканского залива (в этом мире он выходит в Тихий океан, поскольку Атлантического и Африки, как таковых, нет,) на нас надвигается орда нордлингов. Об этом нам сообщил доктор Энтони, прискакавший на взмыленном коне. Выпив с жадностью на кухне чуть не ковш воды, он нам все нам рассказал. Ему удалось стащить коня в лечебнице, прихватить врачебный саквояж и вот он здесь. Отметил, что действуют нордлинги организованно, грабят и жгут, как будто по списку. Вот он, армагеддец! Джеральд с войском точно не успеет, надо спасаться самим. Собрала всю прислугу, спросила, есть ли у кого семьи. Если есть, отпустила их, наказав прятаться, у кого никого нет, могут остаться с нами. Надь ещё швей моих забрать. Отправила за ними отца. И заберут пусть все ткани и что там ещё...

Лошадей из нашей конюшни раздала тем, кто пошел к семьям. Потом соберём назад. Магазин мы сегодня не открывали, позавтракали тем, что успели приготовить поварихи... И потянулись цепочкой в наш сарайчик. А я в приличном платье все-таки выехала в город верхом. В парке были люди, но совсем мало. Меня окликнула одна из девушек-американок, с которой я была в хороших отношениях.

– Леди Елена! Позвольте вам кое-что сказать. Я знаю, что ваш муж сейчас отсутствует, а у вас дети. Уезжайте срочно из города, вот все бросайте, берите детей и уезжайте! Хотя вы и американка, но многие не любят вас из-за ваших отношений с французами. Ой, маменька едет! Это все, что я могу вам сказать.

И она умчалась от меня на своей лошади. А я двинулась домой, вся в раздумьях. Некая система во всем этом явно есть. Доктор говорил, что в их городке грабят и жгут дома и угоняют в плен как будто по списку, в основном французов. Зачем они им нужны? Как рабы, они не стоят и ломаного гроша - тяжёлый ручной труд и холодный климат на севере убьют их раньше, чем через год. А нашим женщинам и вовсе не пережить даже одну зиму... И предупреждение Рослинн тоже укладывается в одну копилку с тем, что сказал доктор. И нордлинги никогда не совались так далеко на юг опасные шторма, далёкие расстояния, случись что, можно и не уйти с добычей. Значит, что-то или кто-то их очень поманил. То есть, кому-то очень выгодно освободить штат именно от французов.