Супруг хмыкнул:

– Ну ты и зверюга, дорогая жена! А с виду вся такая нежная, слабая, чисто орхидея.

Я в ответ ухмыльнулась:

– Ага, орхидея. Только дикая.

Так и потянулось наше время. Неожиданно навалилось столько дел и забот, что какие-то небольшие проблемы, типа администрации губернатора уже казались мелочью. Нужно было помочь девчонкам-швеям с ремонтом, поискать, где подешевле можно купить ткани и кружево, но хорошего качества. Мы ещё купили для них ростовой манекен. Мелкий портняжный инструмент девушки привезли с собой. Так же оборудовали им комнатку с кухней на втором этаже. Матрацы, одеяла, подушки, постельное взяли из нашего фургона, оттуда же Дебора набрала кухонной утвари и посуды. Теперь дело за клиентами. На ближайшем же приеме я изображала из себя недалекую болтушку и якобы проговорилась, что привезла с собой столичных портних чтобы обшивали меня. Антр муа (между нами фр.) местные швеи намного отстают от столичных. И к девчонкам пошли по большому секрету местные дамы.

С лавкой родителей было проще, я их не отпустила жить отдельно, мы столько в месте пережили, что как это расстаться? Но ремонтом занялись вплотную. Пока я ругалась со строителями (во всех мирах они одинаковы!!), папа ездил по закупкам. Ещё я никак не могла понять, почему эта комната называется холодной. Ведь ни льда, ни фреона здесь не было. Рассказала о своем недоумении за обедом. Эухенио попросил посмотреть эту комнату. Я и забыла, что он инженер у нас. Он осмотрел комнату, показал мне тонкие трубы, во множестве идущие вдоль стен за стеллажами. Потом чем-то пощелкал, под полом что-то зашумело и в трубах забулькало.

Для тех, кто особо альтернативно одаренный, то есть, для меня, пояснил:

– Здесь скважина, насос самотечный, он гонит ледяную воду из скважины по трубам. Нагревшаяся вода уходит в другую скважину. Вот и все.

Для меня понятнее электричество и фреон или хладон. Но все равно, рано или поздно, но все заканчивается, закончился и этот ремонт. Теперь отец занят закупками и подвозом товара. Мама все это размещала наиболее выигрышно. Я сразу сказала, что не надо брать свежее мясо, нерентабельно, портится быстро. Лучше у мясников, чьи лавки дальше, понемногу покупать колбас и мясных изделий. А у молочника по утрам можно брать молочку различную и тоже понемногу. Дебора может на нашей кухне варить сгущёнку и плавленый сыр, я ее научила ещё в столице. Разная бакалея - мука, крупы, сахар, чай, кофе, специи, понемногу овощей и фруктов, масло оливковое. А ещё мы поставили знаменитый примус Деборы, пару столиков у окна, купили красивый чайничек и кофейник, чашки с блюдцами. Кто желает может выпить чайок с печеньем или свежей сдобой.

В общем, все расписали, где, что и кого берём. Утром отец ехал на большой рынок, где покупал по более низким ценам овощи, фрукты, специи, масло. Муку и крупы, сахар закупали реже, не чаще одного раза в месяц. На обратном пути заезжал к мяснику, брал колбасы. Выпивал с ним чашечку кофе, болтал о местных новостях. Потом вставал сам к прилавку, приехав домой и разгрузив товар. До этого стояли обычно мама или я. Но я всегда была в образе дочки мелкого лавочника, в простом платьице, с повседневной прической, без макияжа. И никто из покупателей не заподозрил во мне губернаторскую жену. Домой мы ходили через задний двор, в калитку в заборе. Потайным ходом пока ни разу не пользовались, хотя, как я подозреваю, проговоримся о нем мальчишки бы житья не дали, лезли бы в него изо всех сил.

После открытия магазинчика (мы, не мудрствуя лукаво, так его и назвали: «Магазин у дома») с неделю было тихо, только любопытные заглядывали. А потом потихоньку-полегоньку пошли покупатели. Утром забегали замотанные мамки, которым некогда было с детьми идти в дальние лавки, днём заглядывали интеллигентные пожилые дамы выпить с подругой чашку кофе с чем-нибудь вкусненьким, поболтать с приветливыми продавцами, поделиться последними новостями, то есть, сплетнями. Вечером заходили в основном холостяки, идущие с работы купить себе хлеба, что-то из мяса, молока, кофе. Днем частенько забегала детвора покупали себе лакричные леденцы.

Заслуженно пользовалась спросом наша сгущенка и плавленый сыр. Молочник разными путями пытался узнать рецепт, но мы стойко держали оборону. Так что у папы все шло нормально, чему и он, и мама были рада.

А в качестве жены губернатора я пыталась помочь ему сблизить французское общество и американцев. Поверьте, это было очень непростое дело, американцы - те ещё снобы, хотя и жаловались на французов. Хотя, по-моему, все дело в банальной зависти. Ведь за каждым французом, богат он или беден, тянется целый шлейф старых аристократов. Когда как американцы этим похвастаться не могут, за исключением Северо-Востока, там близость Британии даёт о себе знать. Я упорно ходила по всем балам и приемам, таская за собой приятельниц из французов или американцев, в зависимости от того, кто даёт прием или бал. В разговоре с дамами из американского общества часто вставляла французские слова и сделав большие глаза, говорила, что в Вашингтоне сейчас так принято. Кстати, это правда. Американки, родившиеся уже здесь, были более терпимы к другим нациям французам, испанцам, их тоже было много в штате, сказывалась близость Мексики. А вот американки первого-второго поколения, прибывшие сюда с переселенцами, были настроены более отрицательно. Они кривили губы, осуждая мои столичные туалеты, когда видели меня на прогулке в парке верхом на Бандите в дамском седле (чуть шею себе не свернула, пока научилась в нем сидеть хотя бы. А уж бедный конь как был изумлен!). По их консервативному мнению, замужняя дама с таким положением, мать семейства (особо их интересовало наличие в семье мальчика-испанца, пришлось отговориться племянником-сиротой) не должна вот так развлекаться, а день-деньской бегать по дому, занимаясь домом и детьми.

Как обычно, беда приходит, когда не думаешь о ней и меньше всего ждёшь. Прошел почти год губернаторства Джеральда. Понемногу выправлялись дела в штате. Не сказать, что все хорошо и быстро, буквально по полшага, по шагу. И то, только порадуешься, что тут что-то изменилось в лучшую сторону, как тут же все летело к чертям. Казалось бы, вычистил губернатор свое казначейство, всё было нормально. Так нет, его внутренняя разведка донесла Джеральду, что связались они с компанией, занятой строительством железной дороги. И вот там уже воруют по- крупному. Сделать он ничего не может, потому что это акционерное общество и такие вопросы решаются в Вашингтоне. Вечером я сидела в кресле возле трюмо, щедро обмазываясь новым кремом, который мне прислали девушки-косметологи из столицы. Они тоже теперь подумывают перебираться на юг. Джеральд лежал на кровати, заложив руки за голову, молчал. Потом сказал:

– Думал, сам справлюсь. Не выходит, придется звать на помощь своих парней из моего отряда Надо Гранта Данмора найти. Наш графеныш отличный аналитик. Хотя собственного брата проглядел.

– Ты думаешь, откликнуться твои бывшие сослуживцы? Оно им надо? с любопытством спросила я.

– Убежден, уверенно ответил мне супруг. Как только получат мой клич, так в чем есть, в том и поедут. Даже если в пижаме и домашних туфлях. Выйдут с Совета директоров, отправив семье записку и уедут...

– Тебя так беспокоит это строительство?