Плато вокруг меня было не просто усыпано брешами. Оно было буквально пронизано ими, как гнилой сыр личинками. Реальность здесь была похожа на решето. Она дышала на ладан, трещала по швам, и с каждым мгновением новые микротрещины расходились от старых, словно трещины на стекле.

Я автоматически протянул руку к ближайшей бреши — небольшой, размером с мяч, пульсирующей фиолетовым сгустком энергии. В следующий миг я вспомнил наработанные навыки, которые уже стали практически инстинктивными, нашёл «края» разрыва, сжал их, и «залатал» дыру силой собственного намерения, заставив законы физики этого мира срастись заново.

Брешь послушно сжалась и исчезла с тихим хлопком, испустив вспышку слепящего белого света. Это был успех, но он не принес мне никакой радости. Я потеряно оглядел плато, на котором были тысячи таких брешей. Десятки тысяч. Многие из них были на порядки мощнее и стабильнее, а значит существенно опаснее. Чтобы закрыть их все в одно лицо… Потребуются годы.

«Время до стабилизации коллапса: [РАСЧЕТ НЕВОЗМОЖЕН]» — вспомнились мне слова существа из канцелярии, и теперь они приобрели зловещий, буквальный смысл. Они тупо не знали, что здесь творится, и не придумали ничего лучше, чем просто скинуть даже не полноценного админа, а всего лишь кандидата в эпицентр системного распада вселенского масштаба.

Мысленно сплюнув, я начал двигаться, обходя самые крупные скопления разрывов. Некоторые участки плато были совершенно непроходимы — там висели целые гроздья брешей, переплетаясь и усиливая друг друга, создавая зоны, где пространство закручивалось в немыслимые спирали, заставляя меня хвататься за голову.

Я шёл, автоматически запечатывая мелкие бреши на своем пути, и каждый хлопок заживающей реальности отзывался в моем сознании крошечной искоркой облегчения, которая сразу тонула в море безысходности.

У меня возникла стойкая ассоциация, что в настоящий момент я был сапером на минном поле размером с это чёртово плато, только вот мины здесь грозились взорваться сами по себе, да ещё и плодились с невообразимой скоростью.

Что стало причиной? Что могло так исковеркать реальность в, казалось бы, абсолютно обычном мире? Я не видел никаких следов катастрофы — ни воронок, ни руин, ни следов использования высших технологий или магии. Я видел только последствия… И они мне решительно не нравились.

Наконец я добрался до края плато, где камень под ногами резко обрывался, образуя крутой, почти отвесный склон, уходящий вниз на много километров. Я посмотрел вниз и застыл, как молнией пораженный.

Внизу, насколько хватало глаз, простирался… совершенно нормальный мир.

Зеленые долины, извилистые ленты рек, леса. И города. Несколько крупных городов, раскинувшихся у подножия горной гряды, частью которой было и мое плато с этого расстояния казались игрушечными, но я, с моим усиленным зрением, видел четкие геометрические линии улиц, прямоугольники зданий, движущиеся точки местных жителей…

От одного из городов к другому тянулась тонкая ниточка дороги, и хоть вся эта картина была погружена в тот же багровый, сумеречный свет, тем не менее жизнь там, казалось, кипела весьма насыщенная.

«Это что ещё за приколы? Неужели они не видят? Не чувствуют опасности происходящих процессов?!» — ошарашенно подумал я, и посмотрел на плато за своей спиной.

Практически сразу я увидел, что из-за множества пространственных искажений оно было окутано легкой, переливающейся дымкой, которая с расстояния в несколько километров, наверное, выглядела как безобидное атмосферное явление, странная игра света на скалах, и не более того.

Шок сменился леденящим недоумением, а затем — тяжелым, оглушающим пониманием.

Они не знали. Цивилизация внизу, эти города с их жизнью, интригами и судьбами… Они жили, не подозревая, что прямо над их головами, на этом плато, зияет рана в самом сердце мироздания. Что реальность, благодаря которой они живут, буквально трещит по швам, и что в любой момент этот гнойник может прорваться, стерев их в пыль, и растворив в хаосе небытия.

Моя миссия внезапно обрела новый, чудовищный смысл. Теперь для меня это был не просто тест. Это была защита целого мать его мира, живущего своей жизнью в тени неминуемой катастрофы.

Я обернулся, глядя на безумное количество брешей на плато. Моя одинокая фигура на фоне этого хаоса казалась смешной и ничтожной, но внутри меня внезапно проснулась весёлая злость, которая послужила тем самым толчком, чтобы я наконец начал действовать…

Стоять и тупо смотреть на этот безумный калейдоскоп брешей было равносильно капитуляции. Чувство собственного бессилия, пусть и временного, заставило меня раздражённо поморщиться, после чего я сразу же взял себя в руки, прекрасно понимая, что не могу позволить себе такую роскошь, как паника.