Когда я осознал — что именно от меня требует это бездушное создание — в моей груди похолодело… Один, в чужом, умирающем мире, где всё вокруг — враг.

— В случае успешного выполнения миссии, — Голос произнес это так, будто зачитывал технические характеристики болта, — вам будет предоставлена возможность вернуться в точку исхода, в ваш материнский мир, с сохранением статуса кандидата в администраторы. Данные, полученные в ходе миссии, будут проанализированы и учтены в дальнейшем прохождении испытательного срока.

В случае провала, невыполнения поставленной задачи или нарушения введенных ограничений, — сияющие пластины погасли, — вы будете немедленно лишены статуса кандидата в администраторы и всех связанных с ним привилегий, включая временное усиление параметров. После чего… будете оставлены в мире [К-44-Эпсилон] на постоянное местонахождение без возможности возвращения. Навсегда.

Слово «навсегда» прозвучало не как угроза, а как констатация факта. Мне только что сказали, что если я потерплю неудачу, то навсегда останусь там, один, без силы, без надежды на возвращение. Стану частью этого умирающего мира, и разделю его участь.

Меня затрясло от бурлящего коктейля эмоций. Гнев, страх, отчаяние — все это смешалось в один клубок. Я хотел кричать, спорить, требовать объяснений, но в то же время я прекрасно видел кристаллическое существо перед собой и чувствовал его абсолютную чуждость эмоциям.

Оно не было злым, нет… Но и добрым оно не было. Оно было обычной функцией в сложном механизме, и я был для него не более, чем обычной переменной в уравнении. Справлюсь — хорошо. Нет — отбраковка.

Я закрыл глаза, пытаясь унять дрожь. Вспомнил Эсмаруил, дома, которые строили паркувы… Испуганное лицо Александры Степановны, Тао Си, уходящую в Дом Знаний, чтобы решить нерешаемую задачу… Я был им нужен. Живым, вернувшимся… А значит я не имею права на слабость!

— Я понял, — сказал я уверенным голосом, и тут же продолжил:

— Все ограничения приняты и я готов к выполнению задачи.

Кристаллическая сущность на мою решимость не выразила ни одобрения, ни неодобрения. Она просто продолжила выполнять алгоритм.

— Подтверждено, — произнес голос. — Инициирую процедуру переноса. Временное усиление параметров будет применено в момент перехода. Удачи, кандидат.

Пространство вокруг меня снова поплыло, и я в очередной раз погрузился в океан непривычных ощущений. В момент, когда мои параметры начали лавинообразно увеличиваться я на короткий миг почувствовал себя всемогущим, но потом всё нормализовалось, и я снова стал самим собой.

Сразу после этого для меня наступила полная тьма, которая спустя пару десятков секунд начала постепенно рассеиваться, прогоняемая каким-то красноватым светом.

Пытаясь придти в себя, я поднял голову, и сразу же осознал, что перенос успешно завершён, и в настоящий момент я имею честь лицезреть тот самый мир [К-44-Эпсилон-«Зной»].

Как только я окончательно пришёл в себя — в сознании последний раз прозвучал безжизненный голос из Канцелярии:

— Перенос успешно завершен. Миссия начата. Время до стабилизации коллапса: [РАСЧЕТ НЕВОЗМОЖЕН]. Удачи, кандидат.

Я медленно поднялся на ноги, чувствуя, как невероятная сила переполняет каждую клетку. Подсознательно я рассчитывал, что на меня обязательно сразу же кто-то нападёт, и… ничего не произошло.

Тишина.

Оглушающая, абсолютная тишина, чистый холодный воздух с примесью пыли и камня. Оглядевшись по сторонам, я определил, что перенесли меня на ровную, серую каменную поверхность, на которой резкий и порывистый ветер уже во всю трепал мои волосы и одежду.

Я оказался на высокогорном, судя по разреженному воздуху и панораме, открывавшейся вокруг, плато. Небо над головой было неестественного, глубокого багрового оттенка, словно кто-то вылил в атмосферу ведро вина, и оно растеклось, смешиваясь с привычной синевой.

Ни солнца, ни звезд — только этот тревожный, равномерный багрянец, источавший тусклый, сумеречный свет.

И все бы ничего. Это выглядело даже несколько умиротворяюще, пусть и непривычно. Это место было даже по своему красивым… Если бы не они.

Бреши.

Они висели в воздухе, искрились на камнях, извивались у самого края плато. Их было не просто много. Их было невероятно, абсурдно много. Десятки. Сотни. Плотность была такой, что в некоторых местах пространство напоминало разбитое зеркало, склеенное кривыми, дрожащими осколками.

Одни бреши были размером с ладонь, мерцая переливающимися пузырями нереальности. Другие — громадными, в несколько человеческих ростов, рваными порталами, за которыми клубился туман иного измерения, и откуда доносился далекий, леденящий душу шепот.

Я инстинктивно обратился к недавно обретённым способностям катализатора реальности, и спустя буквально доли мгновения я начал ощущать мир не просто глазами, но и своим особым внутренним чутьём. Несколько мгновений я пытался структурировать получаемую информацию, а потом, когда у меня это получилось, я просто содрогнулся от осознания масштабов катастрофы.