Его внутренние противоречия и заложенные Гизелем принципы и взгляды столкнулись с реальностью, слишком сильно отличающейся от всего того, что он привык слышать, видеть, читать в отчётах. Мерзость и пренебрежение сменились интересом. Даже рогатый вызвал у него не приступ отвращения, а исследовательского любопытства.

Не знаю, что именно стало триггером к изменениям: алкоголь, проблемы, появление обладателя воли повелителя, чья сила не уступает его собственной или душевное влечение к чему-то новенькому и экзотическому, но до самого утра император выглядел не как незыблемая скала, которая способна выдержать любой шторм, а небольшой корабль, который швыряет волнами в разные стороны.

У него кардинально менялось настроение. Пробивались капли тирании, слёзы обречённого, и вообще, передо мной будто было несколько разных человек. Я не то чтобы сильно на это повлиял. Просто столетия напряжённого труда превратили императора в колосса на глиняных ногах. В какой-то момент его выдержка просто закончилась, и он начал чудить сам по себе. Мужик сам себя раскачал на этих эмоциональных качелях.

К гадалке не ходи, у него и никогда не было плана «Б» на случай проблем с Гизелем. А шанс собственного отречения он считал слишком маловероятным событием, чтобы хоть как-то подготовиться. Лихорадочно соображая, что же ему делать, он пришёл к единственному решению — обратиться ко мне. И не сказать, чтобы он ошибся.

Устав подкатывать свои императорские регалии к Ариане, которая, к слову, не была приспособлена к плотским развлечениям, пусть со стороны она и казалась прекрасной девушкой, созданной для любви во всех возможных проявлениях, Святослав отбыл на боковую. Произошло это под утро. Я оставил стражу Святослава охранять его покои, а сам вышел с зеленоволосой красавицей, запавшей в самое сердечко императора, на улицу.

В отличие от всех остальных людей, о дриадах я знал достаточно много. Например, знал, как они размножаются. Мужиков у них, мягко говоря, в традиционном виде не существует. Это не другая ветвь развития человеческой цивилизации. Совсем другая раса.

Свои дети у дриад зарождаются на их Священном Древе Жизни. Вот почему для них и было критически важным взрастить одно из них и почему они выбрались в самые дальние и незаселённые земли, изолировались и бережно растили его.

Если однажды дриады получат своих деток, оставшиеся в живых должны будут их кормить, заботиться и вообще делать всё, что от них требуется, на манер наших матерей. В этом они с нами похожи. Мне пришлось всё это уточнять, заключая договор с Арианой и создавая ей тело. Максимальная точность и достоверность с моей стороны — открытость и посвящение в тайны их народа с её стороны.

В общем, императору даже технически не удастся с ней сблизиться. Улыбка, общение, прикосновения к коже — вот максимум, который доступен этой сказочной красавице.

— Идём к принцесске нашей. Мне интересно твоё мнение на её счёт, — произнёс я, ведя Ариану в дом по другую сторону от центральной площади, где жила Альма со своей дочкой Магдаленой.

— Хорошо… А что мне делать с чересчур активным императором?

— Скоро ему будет не до тебя. В крайнем случае я объясню, что ты не совсем живое существо…

— Только не говорите, что я бревно. Это звучит обидно. Таша мне рассказала, что это значит у людей, — попросила она.

— И в мыслях не было… В любом случае не переживай. Будешь далёкой, несбыточной мечтой императора. Лучше скажи мне, кто это, — кивнул я в сторону целой толпы духов, стоящих на площади и пялящихся на меня.

— Моя работа. Пятьдесят два духа, прошедших отбор и потенциально подходящих для возвращения к жизни. Но финальный выбор за вами, господин, — ответила она.

— Дай краткую сводку по ним, — внимательно посмотрел я в лица призраков, мимо которых ходили ничего не замечающие люди.

Ну как ничего не замечали… Они ёжились и начинали быстрее идти, не понимая, что происходит.

— Пятьдесят два духа. Семеро — древние. От одной до трёх тысяч лет. Архариты, за исключением одного. Вон тот низкий коротышка — контрабандист, авантюрист, исследователь древних городов, проходчик через магический туман. Но может быть интересным персонажем. Выживал и таскал всякое между двух воюющих империй.

— Как умер? Почему стал неспокойным?

— Горный оползень… Артефакты защиты не справились, был похоронен заживо. Среди товара было редкое лекарство для дочери друга. Не донёс, потому корит себя. И ненавидит войну.

— Хорошо. Дальше… — кивнул я.

— Остальные помоложе. Тридцать духов — архариты или нейтралы, жившие на их землях во времена тумана. Вожди племён, главы отрядов, военные, торговцы. Разношёрстная группа, но все в целом нормальные.

Ещё двенадцать духов — люди империй. Диверсанты, разведчики, исследователи туманных земель, шпионы.

— Понятно. А ещё трое?

— Иномирцы…

— Любопытно. Познакомлюсь с ними поближе. Это все, кого ты нашла?

— Все, кого я отобрала. Маньяки, нестабильные психически личности, откровенно глупые и считающие себя выше звёзд призраки остались в лесу вокруг рощи.