Я тоже махнул рукой, и Кириллов всё быстро организовал. Заменил привычную закуску на маринованные огурчики, хлебушек, копчёное мяско и сало. Император скептически посмотрел на закуску, но стоило попробовать, как его лицо приобрело блаженный вид.

— Что у вас с этим Гизелем вообще за отношения? Как так вышло, что они так всеми вертят?

— Сперва это был просто надзорный орган. Но постепенно он обретал всё больше могущества и власти. Всё лучшее уходило к ним. Наши дети отправлялись на остров. Их там обучали, воспитывали… Все начиная с шести лет. Возвращались они уже по собственному желанию после совершеннолетия. Возвращались не все… И встретиться с ними не так просто. Во-первых, империя требует ежедневного внимания. Во-вторых, никогда не знаешь, куда отправят детей на учёбу. Есть там и закрытые корпуса, куда даже мне, императору, вход запрещён.

— То есть ваши дети в заложниках, им промывают мозги, готовят их на замену вам и отправляют служить в любые уголки мира, где только могут пригодиться агенты и маги Гизеля. И всё это с вашего добровольного, молчаливого согласия…

— Ага…

— Это же тупость… — покачал я головой.

— Это жертва. Разумная жертва, уравновешивающая жизнь и процветание всех семи империй. Мы можем не беспокоиться о своём будущем и судьбе империй, занимаясь своим долгом. Поверь, мы пробовали разные подходы… Были и бунты, и восстания, и несогласные. Многое происходило, но неизменно было одно: закон большинства и закон силы доминировали и до сих пор доминируют. Империи искусственно выравниваются в своей силе и возможностях таким образом. И на тронах — лояльные правители. Если кто-то один восстанет, остальные его задавят.

— А если восстанут все семеро?

— А зачем им это? Все знают, что сила и мощь Гизеля способны уничтожить любого правителя, а среди помощников королевства столько шпионов, способных отравить незаметно еду… Любое неповиновение обречено.

— А бунт людей?

— Случались… Ничем хорошим для восставших это не закончилось. Империи направят все свои силы для уничтожения угрозы доминирующего имперского строя, — шумно выдохнул император, повторил процедуру «выпил-закусил» и закусил огурчиком.

— Ты сам был выращен воспитателями Гизеля, да? — поинтересовался я.

— Как и все остальные императоры… И мы лучше кого бы то ни было знаем, с чего всё начнётся и чем всё закончится. Только вот…

— Не согласен ты, что тебя списали так рано?

— Конечно! Я все силы вложил в развитие империи! Я приумножил её богатство, достаток людей, развил совсем уж отсталые регионы до приемлемого уровня, восстановил после разорительных войн сокровищницу и арсеналы, перевооружил уже трижды армию! — покраснел Святослав. — Технологический процесс начал стремительно развиваться именно в годы моего правления, и из самой отсталой империи мы превратились в лидера во многих областях! Мои решения на фоне коллег, быть может, и сомнительными выглядят, но я смотрю в будущее. Рассчитываю на десятилетия вперёд! И тут меня из-за одного ущербного засранца, у которого ещё молоко на губах не обсохло, собираются с трона пнуть?! Да этот гнилой ублюдок — отпрыск Франциска из Амберской империи. Она почётно перехватила пальму первенства в категории самых отсталых империй! Вот и бесится Франциск, а его личинка мне проблемы устраивает… — злобно стукнул по столу император, показывая своё отношение к конкуренту и решению гизельских утырков.

— Хочешь, я ему пакость какую-нибудь устрою, от которой у него геморрой выскочит?

— Нет, он сам себя накажет, недоумок отсталый… Если хочешь чем-то помочь, давай подумаем, как отложить или отменить моё свержение. Я уверен, что мы на верном пути.

— Ты готов работать с иномирцем?

— У тебя есть то, чего не было ни у одного иномирца.

— И что же? — удивлённо посмотрел я на него.

— Имперская воля. Воля правителя… Тяжело это признавать, но ещё после первого рукопожатия я понял, что мы одного поля ягоды.

— Семь императоров… Семь ключей… Семь носителей воли, я прав?

— А? — взгляд императора изменился и стал похож на взгляд волка, лидера стаи, которому бросил вызов.

— Ваши тайны — давно уже не тайны. Пока вы тут имперский уклад жизни устраиваете, я успел в другой мир сгонять и кое-что о Герре тьмы узнать. В сравнении с этой проблемой, ваши гизельске паразиты — мелочь.

— Чего? Так… А ну, давай, выкладывай!

— А чего выкладывать? Давай одного из них позовём. Я как раз не успел закончить свой допрос из-за нападения. А там заодно подумаем о том, как нам твой имперский зад на троне сохранить. Есть у меня одна идейка… Только учти, ваше императорское величество, что после знакомства с некоторыми моими секретами, боюсь, ваше представление о мире навсегда изменится и придётся… заключить новые договора и союзы. Возможно, другие империи нас не поймут… Сам понимаешь, чем ты рискуешь?

— Пха! И чем же? Потерять трон? Мне это и так светит в перспективе… Давай сюда своего усатого.

— Рогатого.

— Да хоть чёрта лысого! Давай ещё по одной, и тащи эту мерзость иномирную. Если такие, как вы, и мы совместимы, как ты говоришь, то всякие чужаки страхомордые…

«Тук-тук».

— Господин, вернулась Ариана… Вы просили сообщить, когда она прибудет.

— О, кстати, ещё одна иномирка. Она не совсем человек, кстати. Ариана, заходи.

Сияя свежестью и блистая своей красотой, моя помощница вошла в зал для собраний и приветливо помахала изящной ручкой.

— О боже… Кто это? — подскочил со своего места император.

— Это… Э… Э-э?.. — повернулся я к Святославу, чтобы ответить, но, кажется, меня уже не услышат…

Император прилетел, чтобы найти решение своей проблемы. А нашёл новую. Ещё большую…

— Сергей, познакомь меня с этой прекрасной незнакомкой…

Вот тебе и «мерзость страхомордая», ваше возбуждённое величество.

Удивительно, как появление одного элементаля изменило настроение нашей встречи. Для императора, казалось бы, опытного, прошедшего подготовку и закалку характера, это превратилось в настоящие эмоциональные качели.