— Ну-ка прекрати выть! — строго потребовал мужчина и, присев рядом, взял парнишку за руку, чтобы разглядеть повнимательней. — Хм… А что это вообще, етить меня в качель? В первый раз такое вижу. Это ведь не устройство….

— Это… Это плетение! — догадался Федя. — Оно ко мне привязано, что ли?

— Ну-у-у… — Андрей, удерживая руку юноши за запястье, осторожно ею помотал, заставив искорку двигаться за точкой привязки, и вынес вердикт: — Прямо к твоей левой руке, малой!

— Но я колдовать не умею! — возмутился Федя.

— Ты не умеешь, — согласился Андрей. — А вот Фёдор умеет. Ты же нас слышишь, Фёдор?

Я его не только слышал, но ещё и видел. Ведь моё «альтер эго» смотрело на Андрея во все глаза, боясь и взгляд отвести.

Жаль, ответить я ничего не мог. К счастью, у Андрея дела с догадливостью обстояли лучше, чем у моего нервного двойника.

— Ты здесь, да? — уточнил он, внимательно глядя на огонёк.

А я, догадавшись, чего Андрей хочет, на секунду заставил плетение ярко вспыхнуть.

— Так… Так… Хорошо… А-ну ка давай проверим! Меня зовут Андрей?

Я однократно увеличил яркость огонька.

— А это нога? — задал Андрей новый вопрос, демонстрируя широченный бицепс.

— Это рука! — не согласился, между тем, Федя.

Я дважды полыхнул огоньком.

— Один раз — да, два раза — нет… Понял-принял! — кивнул Андрей, а заодно отвесил той самой рукой, которую мне показывал, подзатыльник Феде и приложил палец к губам. — Значит, Фёдор-старший, ты нас видишь?

Я полыхнул один раз, а потом — два.

— Непонятно… — покачал головой Андрей. — Ты видишь меня?

Я полыхнул огоньком один раз.

— Ты видишь мелкого Федю? — Андрей прищурился.

Я полыхнул два раза.

— Ты видишь меня, но не видишь малого… Ты внутри малого?

Огонёк вспыхнул один раз.

— Вот теперь ясно… Ну что, парень, сочувствую! — серьёзно заявил Андрей, выпустив руку Феди. — И кстати, он же пялился каменной бабе на сиськи и жопу? Пялился, да?

— Нет! — едва не дав петуха, возмутился Федя.

Я мигнул один раз.

— Так и знал! Малой, ты мелкий извращенец! — Андрей погрозил моему пубертатному «альтер эго» кулаком. — Я понимаю, что тут одна баба, да и та каменная, но ты же мужик! Должен держать себя в руках!

— Да я не пялился! — возмущённо возопил Федя.

— Врёт? — уточнил у меня Андрей, глядя при этом на огонёк.

Я мигнул один раз.

— Не ври мне, малой, понял? — потребовал Андрей, погрозив Феде пальцем.

— Да ну вас… — надулся тот, как мышь на крупу.

— Лучше руку подними повыше! Хоть осмотримся! — беззлобно хмыкнул Андрей.

Федя поднял руку с огоньком, а мы, наконец, нормально огляделись. И, надо сказать, если бы я мог говорить, то ругался бы на пару с Андреем. Когда Федя спрыгнул в канализацию, я отчётливо видел узкий проход, уходивший в обе стороны. А сейчас на него и намёка не было!

Федя и Андрей стояли посреди круглого зала, из которого в разные стороны уводили семь абсолютно одинаковых коридоров. Ровные каменные стены и ровный пол, покрытый ровным слоем пыли, в которой виднелись лишь наши отпечатки ног…

И никаких подсказок, куда идти. Всё именно так, как предупреждала Тьма.

Фактически, это был лабиринт.

— Вот же сволочь! — рассерженно пропыхтел Андрей. — Как она там сказала? Темнота, запутанные ходы, тупики и всего один выход? Слышь, малой?

— Что? — по-прежнему обиженно ответил тот.

— Готовь соображалку! Она нам ща очень пригодится! — очень серьёзно посоветовал Андрей.

— Сам готовь! — буркнул мелкий «обиженка».

— А у меня она всегда готова! — не без превосходства отозвался мужчина.

— Ага, только с этой самой готовкой у тебя не очень… — еле слышно шепнул юноша, но Андрей его, к счастью, не услышал.

Зато, пока Федя злобно смотрел на своего товарища по несчастью, я успел заметить у того в руке кусок кладки. Похоже, тот самый, которым он подцепил люк канализации наверху, в городе. И этот примитивный инструмент, на который, правда, сейчас была намотана майка-алкоголичка Андрея, давал нам шансы выбраться из лабиринта.

Оставалось придумать, как с помощью теньки и плетений показать Андрею, что делать… Я снова потянулся к чёрному сердцу и напрягся, выпустив сразу все доступные жгутики. Их, кстати, на сей раз было одиннадцать штук. И это было хорошей новостью!

Источник света занял три жгутика. Ещё восемь были доступны, и это позволяло мне формировать не самые сложные плетения. Одно из них я и принялся делать, но был прерван тихим шёпотом Феди:

— Вот надо было меня закладывать, а?

Я бы ему ответил, но, к сожалению, не мог. А Федя продолжал бурчать, обвиняя меня в том, что опозорил его перед Андреем. Лично я не представлял, как можно опозориться перед самим собой. Они же оба в нормальном мире были частями моей личности.