— Он совершил нападение на кастелл бревков, — наконец сказал старший декурион, — убил двух человек и ещё одного похитил. Марциал приказал наведаться туда.

Люди облегчённо выдохнули.

— По коням, — приказал принцепс.

* * *

Кастелл бревков прикрывал с востока рудники с золотоносной жилой и потому по замыслу Децима Скавриана должен был стать мощной каменной крепостью. Но то в будущем, а пока римляне по своему обыкновению возвели временный форт. Облик его не отличался какой-то оригинальностью: четырёхугольный, почти квадратный ров и вал высотой в шесть локтей. Если считать со дна рва, то все десять. Внешняя сторона вала очень крутая, практически отвесная. Внутренняя — пологая. На валу частокол, простой, без боевого хода. Высота его колебалась от четырёх до пяти локтей. Через каждые двадцать брёвен было поставлено два коротких, как бойница для лучников. По углам кастелла и прямо против ворот возвышались пять двухэтажных башен. Внутри стен несколько длинных бараков, небольшая конюшня и ещё один дом, который по причине малости кастелла одновременно выполнял функции претория и принципия.

Бараки были обустроены таким образом, чтобы вмещать три центурии ауксиллариев, но сейчас в форте разместился сводный гарнизон вдвое меньшей численности из киликийских лучников и одной центурии седьмой вспомогательной когорты бревков.

До кастелла паннонцы добрались в сумерках. Прежде чем въехать в форт, Лонгин ещё три часа добросовестно обшаривал окрестности. Начались Брумалии, дни Крона, Деметры и Диониса, до зимнего солнцестояния оставались считанные дни, темнело быстро.

В воротах эксплораторов встречали несколько человек. Двое из них вышли вперёд. Один из них, увидев, кто перед ними, расплылся в улыбке и приветственно вскинул руку:

— Парни, вы не представляете, как мы рады вас видеть!

— Случилось что? — нахмурившись, спросил Тит.

— И да, и нет, — как-то загадочно пожал плечами второй.

— Тит Флавий Лонгин, — представился старший декурион, — я принцепс этих бездельников.

Он кивнул в сторону Бесса. Сальвий жизнерадостно оскалился. Тиберий смотрел исподлобья.

— Бледарий, — тот, кто сказал «и да, и нет», приложил ладонь к груди, — хозяин этот курятник.

— Временный хозяин, — с некоторым раздражением в голосе заявил второй, чернобородый загорелый парень, в котором легко угадывался уроженец Сирии. Лонгину он кивнул и приветствовал на эллинский манер, — радуйся, Тит.

Принцепс прищурился, вглядываясь в лицо сирийца и с неожиданностью для Сальвия и Тиберия дружелюбно ответил:

— И тебе доброго здоровья, Герострат.

С этим человеком, коего на самом деле звали не Герострат, а Гер-Аштарт, Тит был мельком знаком. В кастелле декурион-сириец командовал нумером сагиттариев, пятьюдесятью киликийскими лучниками.

Нумер — отряд, не входивший в легион, алу или отдельную когорту. Служивших в нём называли нумерии. Сагиттарии — лучники вспомогательных частей.

— Ты, уважаемый, опцион? — спросил Тит, обращаясь к Бледарию.

Тот важно кивнул.

— А где Катунект? И что же у вас тут «и да, и нет» случилось?

Герострат скривился, а Бледарий ответил, махнув рукой на запад:

— Юлий там. Рудники. Наши с ним. Половина.

— Сегодня не вернутся, — добавил Герострат, — сидят там в засаде.

— На кого? — спросил Лонгин, уже догадываясь, какой ответ услышит.

— Сказали же тебе, Тит — курятник у нас, — пояснил Герострат.

— Тут курятник — там лиса, — без тени улыбки ответил Бледарий.

Сириец сплюнул и возразил:

— Волк.

Тит бросил быстрый взгляд на Тиберия и отметил, что у того вся кровь от лица отхлынула. Того и гляди грохнется в обморок.

— Волк? — всё же переспросил Лонгин.

Приказ Марциала двусмысленностью не отличался — не болтать про всяких там ликантропов под страхом… разных неприятностей. Однако глаза у страха встречи с неведомой тварью оказались столь велики, что на запреты Весёлого Гая легионеры и ауксилларии с лёгкостью забили инструмент, размерами способный посрамить и Приапа, а также Дионисова осла, с коим тот некогда мерялся.

Шептались даже в Апуле, а уж по фортам и вовсе болтали во весь голос. Короче, хер положили размером с огромные каменные грибы, что торчат из земли по всей Каппадокии. Герострат их видел и не дал бы соврать.

Марциал впервые разводил руками в бессилии пресечь сплетни.

— Утром, в сумерках ещё, появился на рудниках и устроил там безобразие, — сказал Герострат.

— Восемь человек сожрал, — добавил Бледарий.

— Просто убил, — возразил сириец, — когда ему жрать-то было? И не восемь, а семь. Ещё чего-то там сломал. Несколько кандальников разбежалось.

— Он их прямо специально освободил? — удивился Бесс.

Бледарий помотал головой.

— Да хер его знает, — ответил более разговорчивый сириец, — не видели.

Герострат на латыни говорил лучше коллеги из бревков, хотя тот родился в крае, что лежал совсем недалеко от тех мест, где появился на свет Тит Флавий.

В речи сирийца тоже слышался неистребимый чужеземный говор, в отличие от бревка восточный, но он хотя бы фразы правильно составлял, а Бледарий в компании Герострата старался говорить покороче.