— Псоглавцы… Я им покажу псоглавцев…

— И всё же, что здесь произошло? — задумчиво проговорил Статилий Критон.

— Не знаю, — ответил Марциал, — но очень постараюсь узнать.

XXII. Охота

Прошедший ночью ледяной дождь одел каждую ветку, каждую сосновую иголку в «стеклянные» ножны. Наутро низины заволокло туманом. Сумеречный лес казался чародейским чертогом, а то и преддверием владений Орка, крылатого демона, жадного до людских душ. Ледяное кружево на ветвях рассыпалось от прикосновения, что лишь усиливало тревогу и утверждало мысль, будто они и впрямь пересекли зыбкую грань между миром смертных и царством неведомых предвечных сил, где бесполезны их мечи и копья, где не спасут щиты и доспехи.

Оглядываясь на бледные лица своих товарищей, Лонгин видел, что у них поджилки трясутся от страха. У него самого-то душа не на месте. Пожалуй, сильнее чем сейчас Тит Флавий боялся только будучи сопливым тироном, перед самым первым своим боем, двадцать шесть лет назад.

Тишину нарушало лишь негромкое конское фырканье и лёгкое потрескивание наста под копытами. Вот лошади вели себя совершенно спокойно, не храпели, не косили испуганно глазами, не переступали нервно ногами. Лошади опасности не чуяли. Это немного успокаивало.

Бесс, ехавший первым, копьём отодвинул в сторону тяжёлую сосновую ветку, породив облако из мельчайших кристалликов льда. Раздался негромкий звук «фррр». Лонгин вздрогнул и вполголоса ругнулся. Потревоженная синица поспешила убраться подобру-поздорову.

Бесс натянул поводья, придерживая лошадь.

— Обрыв.

Лонгин подъехал поближе. Да, склон здесь круто уходил вниз, из-под снега торчали верхушки молоденьких сосенок и замшелые коряги. Станешь тут спускаться — костей не соберёшь.

Внизу бесшумно струилась чёрная вода — небольшая речушка, очевидно, впадающая в Марис, замёрзла не полностью, остались промоины. Видно, где-то здесь из-под земли били горячие ключи.

— Тропа идёт направо, — сказал Сальвий, — здесь должен быть брод.

— Почему ты так решил? — спросил Тиберий, который приблизился к Бессу и Лонгину.

— Присмотрись. Видишь водоросли? Тут мелко, — объяснил Сальвий. И добавил, — ну и вон туда посмотри.

Он вытянул руку. Тиберий напряг зрение.

— Ничего я там не вижу. Один проклятый туман.

— Я что-то вижу, — сказал Лонгин, — как будто крыша.

— Крыша, — подтвердил Бесс, — дом на том берегу. Хутор или село. Значит, где-то тут должен отыскаться брод или даже мост. Не может быть, чтобы местные на эту сторону не ездили.

— Поехали, — скомандовал Тит Флавий.

Действительно довольно скоро они нашли удобный спуск к воде и мост. В этом месте тропа, по которой они двигались, вышла на более широкую, настоящую дорогу. По ней могла бы проехать телега. И, вероятно, несколько дней назад она тут действительно проезжала. Хотя сейчас дорога запорошена снегом, но колея угадывалась.

— Что-то мне начинает казаться, именно об этом мосте и шла речь, — сказал Лонгин.

Несколько дней назад в канабу явился купец, назвался Требонием Руфом. Объявил, что его похитил и некоторое время удерживал некий варвар, а потом отпустил, не причинив вреда. Марциал, пожелавший побеседовать с Руфом, немедленно вспомнил, что это имя совсем недавно уже звучало в ежедневном отчёте одного из фрументариев. Без каких-либо подозрительных деталей. Просто, в такой-то день прибыли такие-то, убыли тогда-то. Цепкая память Гая Целия удержала имя. Оказалось, не зря.

Похититель, назвавшийся именем похищенного, вечером потолкался в городке, переночевал и уехал. Что-то вынюхивал.

— Не наш ли это друг? — пробормотал себе под нос Марциал.

Он дотошно допросил Руфа. Тот рассказал, что удерживали его в каком-то доме, а где тот находился, в селе или на одиноком хуторе, купец сказать не мог, как и показать дорогу. Похититель завязал ему глаза, а дорога часто петляла. Единственная деталь, которую он запомнил — неподалёку от того места, где варвар его держал, телега вроде бы проехала по доскам.

— Может, мост? — сразу предположил Марциал.

Сия примета, а также тот факт, что от места, где его отпустили, до канабы Торкват добирался не очень долго, указывало, что логово похитителя расположено где-то поблизости.

Логово. Гай Целий сам не заметил, как произнёс это слово. Вот же зараза… Гонишь мысль, а она так и лезет в голову…

— Всем быть начеку! — приказал Лонгин.

Тиберий нервно погладил рукоять спаты. Слова Тита вызвали в памяти его собственные, сказанные тогда, когда они приближались к тому трижды проклятому хутору. По спине пробежал холодок.