— Вперёд!

Легионеры, построились в узкую колонну, шесть человек в ширину. Маленькими шажками, сохраняя нерушимость коробки из щитов, миновали сорванные с петель ворота.

— Под ноги смотреть!

Деметрий скосил глаза вниз. Всe пространство перед воротами, а особенно за ними усеяно трупами.

Впереди та ещё жара — бритты-ауксилларии рубились с даками.

Поначалу, когда таран разломал ворота, ауксилларии стремительным натиском прорвались в город на полсотни шагов. Даки сначала попятились, но быстро опомнились и навалились на бриттов с трёх сторон. Здесь были не полуголые коматы с фальксами, а «носящие шапки», дружинники тарабостов. Все, как один в чешуйчатой броне. Шлемы с высокой тульeй, с гребнями, нащeчниками. Круглые и овальные щиты расписаны узорами из листьев.

Бритты пятились под их натиском.

— Крылья! — крикнул центурион.

Пройдя ворота, «черепаха» начала перестраиваться. Задние ряды быстро перемещались на фланги, наращивая фронт.

— Анектомар! Дол имлайен, кинорсвивир! — прокричал кто-то из бриттов, оглянувшись и увидев подмогу.

Бритты тоже растекались на фланги. Деметрий толком ничего не видел, перед глазами всe плясало, сердце бешено колотилось, а рука, сжимавшая рукоять щита, уже отваливалась.

— Фабр, ты где? — снова крикнул Гней.

— За тобой!

— Не ссы там! Щас будет!

— А-а! Чалас руда! — первый из варваров с перекошенной бородатой рожей обрушил свой серп-переросток на край щита Летория и расколол его на треть. Тессерарий выбросил вперёд меч и накормил клинок печенью дака. Тот взвыл, отшатнулся, завалился на спину и потянул за собой и фалькс, и щит. Леторий не удержал скутум и раскрылся. Упал на колено. Отбил фалькс другого варвара маникой. Заскрежетала сталь по стали.

Маника — пластинчатый доспех, закрывавший правую руку. Им обеспечивались не все легионеры.

Пор тут же прикрыл тессерария своим щитом и заступил на его место.

— Фабр?!

— Здесь!

Варвары схватились с легионерами по всему фронту. Продвижение замедлилось, а вскоре римляне и вовсе остановились. Сзади напирали свои, спереди враг.

Всё мысли Деметрия занимала забота, как бы не упасть. Раньше времени.

— Залмоксис!

Даки сопротивлялись с нечеловеческой яростью, ибо враг медленно, но верно, подбирался к храмам.

— Дарса йетер, тару скалп! — орал воин в дорогом, отделанном золотом шлеме. Как видно, большой начальник.

— О, дисе Герос!

— Скалп руда!

— Залмоксис!

Легионеры в ответ затянули нечленораздельный «слоновий» рeв, баррит.

Деметрий тоже что-то орал.

Пор заступил место павшего легионера соседнего контуберния и выпустил вперёд Гнея Прастину, который теперь бился в первом ряду, как сам Марс. Леторий смог встать, остался в строю и шёл теперь за Балаболом.

Именно шёл. Деметрий, оглохший от рeва со всех сторон, совершенно ошалевший, осознавал, что строй легионеров мало-помалу продвигается вперёд.

— Фабр?!

— Здесь!

Даки пятились, а легионеры почуяли победу.

— Тебе, Марс!

— Митра!

И снова рeв.

— Леторий! Готов?! — крик центуриона.

Время?

— Фабр?! — крикнул тессерарий.

— Здесь!

— Готов!

— Леторий, давай!

— Фабр, падай!

Назика, державшийся позади, для верности ему ещё и на плечи надавил. Впрочем, у Деметрия и без того ноги подкашивались.

Он растянулся на земле, лицом к лицу с оскаленной рожей. Дак был ещe жив, он хрипел и корчился, пытаясь засунуть в распоротый живот кишки, выпущенные Балаболом. Тут всё было в крови, Деметрий в мгновение ока весь перемазался.

— Назад! — крикнул центурион и строй легионеров качнулся в другую сторону.

Леторий, пятясь, придерживал Балабола за наплечник, рискуя остаться без пальцев, если какой-нибудь ушлый варвар до него дотянется.

— Фабга де задабите! — крикнул Назика.

Как будто кто-то мог посмотреть себе под ноги. Варвары почуяли, что «красношеие» подались назад и навалились на них, будто у самих сил прибыло.

Деметрию наступили на руку, ударили ногой по голове. Это были уже свои.

Свои? Он начал путаться, кто тут свой.

Легионеры отдали дакам две дюжины шагов, а потом вновь упeрлись, как скала. Даки получили возможность вытащить раненных. Вытащили и Деметрия.

Сражение вокруг храмов шло до вечера, с переменным успехом, уже не сыгранным по замыслу Хмурого. Даки дрались за них с остервенением, но легионы, почувствовавшие близкую победу, было уже не остановить. На Храмовую Террасу проникали всё новые когорты.