Та часть жалования и донативы, которая выдавалась на руки, в его суме почти не задерживалась. Деньги утекали не на вино, и не на женщин. К этим развлечениям он был равнодушен. Но имелась другая страсть. Значительную часть наличности Тит регулярно проигрывал в кости и дуодецим (запрещённые, конечно же). Ну, ещё конскую упряжь, одежду и оружие он покупал подобротнее казённых. Поесть любил вкусно и более изыскано, чем предполагалось солдатским довольствием. Часть средств тратилась на слугу, ходившего за лошадьми. Не копились деньги у Тита Флавия.

Донатива — выплаты легионерам сверх жалования, денежные подарки. Обычно половина донативы удерживалась и выдавалась после отставки. Государство следило, чтобы легионеры не растранжирили все деньги и не вышли в отставку нищими.

Пересчитав наличные денарии, декурион вздохнул. Пошёл к аркарию и поинтересовался размером сбережений, записанных на его имя. Эти деньги он получит при выходе в отставку. Кроме того, если дотянет живым до окончания службы, сможет претендовать на пятьсот денариев из похоронной казны коллегии декурионов конницы.

Аркарий — «ящичник», казначей легиона, подчинённый квестору.

Отставка…

В отставку Тит не хотел, рассчитывал служить и дальше. Не ради получения высоких чинов, просто жизнь вне легиона его пугала.

Но денег нет. Занять может у кого?

Лонгин битый час шатался по лагерю, который готовился ко сну. Подбирал слова. Сам себя бранил за внезапное косноязычие.

«Допустим, согласится. И дальше что? Куда её? В тот же сарай?»

Ничего толком не придумав, Тит махнул рукой, ввалился к Максиму. Уселся напротив приятеля, покусывая губу.

— Ты чего? — спросил Тиберий.

Лонгин не ответил.

— Ты что, Тит? Чего молчишь, как рыба об лёд?

— Тиберий… — решился, наконец, Лонгин, — уступи её мне.

— Кого? — не понял Максим.

— Дакийку. Твою рабыню.

— Зачем она тебе? — удивился Тиберий.

Лонгин мотнул головой.

— За триста денариев отдам, — подумав, сказал Максим.

Лонгин сжал зубы.

— У меня столько нет.

— Тогда не отдам, — пожал плечами Максим.

— Тиберий, отдай её мне в долг, я расплачусь, ты же знаешь, я никого никогда не обманывал.

— Я знаю, что у тебя никогда нет денег. И знаю, что ты игрок.

— Ради такого дела брошу и накоплю.

— Свежо предание.

— Ну что ты в неё так вцепился! — начал закипать Лонгин, растерявший все слова, какими хотел убедить приятеля.

— Что-то мне твой тон не нравится, — в голосе Максима зазвучал металл, — триста денариев и ни ассом меньше.

— Да не стоит столько рабыня! — взвился Лонгин, — не дадут тебе за неё таких денег, просто сгнобишь почём зря девку!

— Тебе-то какое дело до того, как я распоряжаюсь своим имуществом? — рявкнул Тиберий.

Он вдруг отстранился, прищурился и, неожиданно, расхохотался.

— Да ты влюбился, старый пердун?! Семя в голову на старости лет, наконец, ударило?

Лонгин зарычал и бросился на Тиберия. Тот, в отличие от Тита хладнокровия не потерял и легко уклонился от удара. Ещё и помог Лонгину забодать столб палатки.

Тит застонал и осел на колени. Тиберий стоял над ним, готовый выдать добавку, но Лонгин больше в драку не рвался.

— Убирайся, — процедил Максим, — никого ты не получишь. Ни за какие деньги не отдам.

Наутро Лонгин приказал Бессу и Максиму следовать за ним в рейд. Больше они и полусловом не перекинулись до самого села, где обнаружилось убежище убийцы и поджигателя, а теперь вот, волками друг на друга смотрели.

— Я. Здесь. Не. Останусь, — с расстановкой проговорил Тиберий.

Лонгин долго выдерживал его взгляд, потом повернулся к Бессу.

— Значит, полтора дня не возвращался?

Сальвий покосился на Максима и медленно кивнул.

Лонгин молчал. Бесс осторожно сказал:

— Едва ли засада имеет смысл. Мы здесь наследили. Нас тут намного больше, чем бедолаг Мандоса. Не сунется.

— Тварь, как к себе домой наведывается в лагерь и крепость, — возразил Лонгин, — число его не остановит. К тому же у нас тут имеется приманка.

Тиберий смачно сплюнул.

— Чтобы ты сдох, сука. Медленно и в корчах.

Лонгин пожелание проигнорировал. Обвёл взглядом паннонцев, ожидавших приказов. По их лицам было видно, что парни сидеть в засаде и скрадывать оборотня желанием не горят.