После встречи с Попросным я вернулся в общежитие и до вечера занимался, не давая себе ни шанса расслабиться. Я по-прежнему старался взять от училища всё, что только возможно, поэтому любой отдых был непозволительной роскошью.

Неудивительно, что уснул я прямо за столом, лицом в учебнике, положив голову на руки. И всё для того, чтобы через пару часов вскочить, услышав сквозь сон истошный крик снаружи.

Что там говорила мне Малая? Не надо выходить по ночам? Ну так спросонья я, как любой нормальный человек, обо всём забыл… И через десять секунд уже застыл в коридоре с «пушком» и фонариком в руках.

В нескольких шагах от лестницы, которая вела на первый этаж здания, луч света выхватил кровь. И её оказалось много. Не лужа, но забрызганы были и пол, и стены, и перила… А дальше кровавый след уходил к одной из пустующих комнат.

На лестнице послышался топот, и спустя несколько секунд снизу показался Семён Иванович с бдительным видом и своей двустволкой. Я потушил фонарик, чтобы не слепить ему глаза, но это не помешало смотрителю разглядеть меня в темноте коридора:

— Фёдор? Что тут…

— Не двигайтесь! — попросил я его. — Иначе затопчете кровь… Вон, на полу!

— Ну-ка подсвети!.. — попросил Семён Иванович.

Несколько секунд мы вместе с ним рассматривали кровавые следы, а потом, не сговариваясь, осторожно двинулись к комнате, куда они вели. Дверь оказалась незаперта. Внутри всё было так же, как и везде: кровать, шкаф, стол, стулья…

И лишь открытое окно и кровь на подоконнике намекали, что мы пришли по адресу.

— Да что же такое-то!.. — возмутился Семён Иванович.

— Может, опять к Авелине? — пожал плечами я.

— А может, и ещё что похуже… — выглянув в окно, мрачно заметил смотритель.

Я тоже посмотрел. И мне сразу стало ясно, как именно неизвестный проник в общежитие — по пожарной лестнице. Окно было деревянным, рама рассохлась, и вскрыл он его достаточно легко. А вот затем, когда неизвестный вышел в коридор, его едва не разодрали на мелкие лохмотья…

И я даже знал, кто это был. Тёма, само собой. Вопрос был в другом… А не порвал ли, случаем, он кого-то, кто не замышлял ничего плохого? Какого-нибудь тайного поклонника одной из учениц, например?

— Надо кровь в какую-нибудь баночку собрать, пусть у лекаря полежит… — опомнился Семён Иванович. — Вдруг пригодится…

— Угу, — кивнул я.

— А ты, Фёдор, иди спать. Я тут всё устрою! — смотритель прогнал меня в комнату.

Но я всё равно долго не мог уснуть, прислушиваясь к тому, что происходило за дверью.

На следующий день в коридоре никаких следов проникновения уже не было. Я отправился на утреннюю пробежку, а затем — на учёбу. Другие ученики Васильков пока ещё отдыхали, а заодно готовились к празднованию нового Нового Года.

Всё дело в том, что в этом мире, как и в мире Андрея, существовал старый и новый Новый год. Старый Новый год с давних пор праздновали первого марта, и тогда он ещё не был старым. Но затем кому-то из царей пришла в голову мысль, что праздновать надо перед тем, как начинается сбор урожая. Чтобы, так сказать, подвести итоги.

И праздник перенесли на первое сентября.

С первого же сентября начинался новый учебный год в гимназиях, пандидактионах и училищах. С первого сентября велась новая отчётность. И пусть оба Новых года были не самыми популярными праздниками — во всяком случае, не настолько, как Рождество с ёлкой, игрушками и подарками — однако на каждый из них выделялось целых три выходных.

И этот день был предпраздничный, так что подготовка шла вовсю. Но мне-то ещё нужно было пообщаться со стряпчим, так что я еле-еле досидел до конца занятий. И в этот день даже не пошёл, как обычно, дальше учиться к себе в комнату.

Снова вызвав бричку, я поспешил по выданному вчера у Попросного адресу. И очень скоро снова оказался в центре города. Правда, не в том новомодном углу, где высились небоскрёбы, а там, где сохранилось ещё очень много старых зданий.

Были тут и терема, заставшие ещё восемнадцатый век, и столетней давности дома в греческом стиле, и даже стилизация под европейские особняки, которые, к слову, были новостройками — самыми молодыми здесь. Всё же, когда на Русь пришла на них мода, здесь хватало и своих архитектурных течений.

Вот в один из таких стилизованных домиков и лежал мой путь. Заходя внутрь, я обратил внимание на то, что рабочие крепят рядом с дверью табличку с именем стряпчего.

Внутри меня встретил молодой человек, который вежливо поинтересовался:

— Вы записаны?

— Да… На четыре двадцать, — кивнул я.

— От Попросного Ж. А., верно? — догадался тот.

— Да.

— Проходите, начальник вас ждёт, — он проводил меня через короткий коридор к двери кабинета, постучал, заглянул сам, а затем посторонился, пропуская внутрь.