— Да, потому что они очень простые, — кивнул Скворцов. — И потому что у тебя на них хватает жгутиков. Вот и весь секрет. Вчера у тебя было три жгутика, и я тебя учил плетениям для трёх жгутиков. Сегодня их стало четыре, и я тебя учу уже большему количеству плетений. Но все они пока — открытые. Как только появится возможность учить тебя частично замкнутым плетениям — я сразу же начну это делать. Но для первого же из них потребуется хотя бы десяток жгутиков. А пока тебе остаётся только тренироваться… А, ну да, ты просил отпустить тебя пораньше!

— Да, точно, — я посмотрел на часы и кивнул. — Надо ехать. Но я понял… Спасибо за объяснение, Михаил Арсеньевич.

— Почитай «Теорию теневого плетения». Знаю, ты и так загружен, но это важно! — напомнил Скворцов.

— Обязательно! — кивнул я.

В душе не… Э-э-э-э… Не знаю, когда у меня на это появится время. Но я найду! Я так решил, и так будет. А пока мне надо было ехать и легализовывать Тёму. И так с этим вопросом непозволительно долго затянул. Того и гляди, заявятся силовики Тёмного Приказа и спросят, чего это Фёдор Седов такой наглый.

Спустя десять минут я сидел в бричке, которая катила в центр Ишима, и размышлял о задуманном деле. А ещё через полтора часа бричка остановилась перед невысоким кирпичным зданием казённого учреждения.

— Приехали, ваше благородие! — оповестил водитель.

— Спасибо, сударь! — я расплатился и выбрался из машины.

Город вокруг меня шумел и двигался. Ишим был людным, большим и неугомонным. Или, как тут ещё принято было называть, мегаполисом. Вот только память Андрея подсказывала, что крупнее мегаполиса городов, по определению, не бывает. А в этом мире попадались ещё и сверхполисы. К таким относились Владимир, Новгород и Киев.

В этих огромных образованиях проживало, в каждом, больше двадцати миллионов человек. В то время как в Ишиме население было всего около пяти миллионов. И всё же мой родной город считался большим, особенно для Сибирских владений Руси.

Здание, к которому доставила меня бричка, сохранилось в этих местах, наверно, лишь чудом. Куда ни кинь взгляд, кругом везде взмывали в небо башни небоскрёбов. Может, не таких, как в мире Андрея, но вполне себе «скребущих небо».

Между ними, конечно, ещё мелькали островки старой застройки, но с каждым годом их оставалось всё меньше. Какой-то исторической или культурной ценности такие дома обычно не несли. Поэтому и жили ровно до того момента, пока внутри служил или работал какой-нибудь важный и влиятельный человек, не желавший ничего менять.

А как только человек умирал или уезжал, здание выкупалось — и на его месте росла многоэтажка.

Это здание ещё стояло. И, судя по всему, я шёл именно к тому человеку, который не позволял городу наложить лапу на старенькую двухэтажную постройку.

Я поднялся по ступенькам маленького крыльца, открыл скромную деревянную дверь с внезапно нескромной золочёной ручкой…

И оказался в ещё более нескромном приёмном зале, чьи своды поддерживали мощные колонны в римском стиле, с позолоченными базами и капителями.

Я так удивился увиденному, что аж застыл на пороге, вскинув голову к потолку и рассматривая фреску со сценой из притчи про блудного сына.

— Колонны выполнены в римском стиле, ваше благородие, — сообщил мне пожилой мужчина в строгом костюме-кафтане с длинными старомодными рукавами. — Могу я полюбопытствовать, как вас зовут, и в чём причина визита?

— А-а-а… — я растерялся, потому что его поначалу не заметил.

Обратил внимание лишь на девушек в сарафанах, сиявших красотой за приёмной стойкой.

— Да… Меня зовут Фёдор Андреевич Седов. И…

Я залез в карман и достал выданную Иваном Ивановичем карточку:

— Иванов Иван Иванович посоветовал мне обратиться сюда. Для решения одного важного вопроса.

Ну не говорить же прямым текстом, какой вопрос меня интересует? Зачем это знать незнакомому человеку? Тот, кстати, на упоминании Иванова изобразил вежливый кивок, давая понять, что в курсе, о ком речь. А на словах «важный вопрос» понимающе улыбнулся.

— К сожалению, номер на карточке оказался недоступен, — я состроил на лице извиняющееся выражение. — Пришлось идти без предварительной договорённости. Но, возможно, получится согласовать время посещения?

Ну как-то не ожидал я столько пафоса в месте, где надо было решить, казалось бы, незначительный вопрос…

— Ждан Афанасьевич примет вас в ближайшее время, — взяв в руки карточку, мой собеседник в кафтане изобразил поклон. — А девочки принесут вам… Чай? Кофий? Прохладительные напитки?

— Чай! Спасибо! — поспешно поблагодарил я мужчину, понимая, что, возможно, не сдержусь и затребую кофий, а не по Сеньке шапка-то.

— Прошу…

Меня усадили в приёмном зале на мягкий диван, где я просидел почти двадцать минут, попивая чай и ожидая, когда меня примут. Наконец, одна из девушек упорхнула вглубь здания, а вторая — подошла ко мне: