Изюмов пошевелил губами и указал на место возле себя, на лавочке. Костя ничего не услышал, но понял, что от него требуется. Усевшись, он выжидательно посмотрел на Изюмова.

— Я поговорил с князем, — сказал тот. — С ишимским особым отделом вас пока не сольют. Но и со службы в первое время точно не попросят.

На этих словах Костя скривил губы. Мысль о том, что, возможно, придётся уходить в отставку, его не радовала.

— Да не кривись ты! — заметил его реакцию Изюмов. — Сам понимаешь, неоднозначно всё вышло… В наш особый отдел тебя не переведёшь: понижение будет. А Поперечного никто не готов менять на тебя.

— Да согласен я на понижение, дядь Вань!.. — честно ответил Костя.

— Ты согласен, Кость. А вот князь с недавних пор резко против. А знаешь почему? — уточнил Изюмов.

— Не знаю…

— А потому что, Кость! Подтверждение того, что тёмного вы всё-таки поймали, пришло с такого верху, что понизить тебя в должности — оскорбить государя, дурачина!.. При этом документы Тёмного Приказа так и не пришли! А вот сверху бумага пришла.

— Откуда? — поинтересовался Костя.

— От опричников, — хмыкнул советник князя. — И как тебя теперь понижать?

— Вот же они… Подмогли… — Костя вздохнул.

— Ну так не подмогли бы, и пошёл бы ты в отставку. Если бы я был слепым, только порадовался бы за тебя: нечего тебе в нашей глуши делать. Но я же понимаю, что ты к отцу ехать не хочешь, — Изюмов положил на колени деловой чемоданчик и, вытащив какой-то документ, протянул Косте. — На, ознакомься…

Тот пробежался по бумаге взглядом, а потом вернул Изюмову:

— Это всё прекрасно… Но я не могу решать «острые вопросы» между обычными и двусердыми. Я «обычных» даже по службе трогать боюсь. Или у нас вдруг законы изменились?

— Не изменились. Но решать надо, — Изюмов снова сунул ему документ. — Бери и не спорь. Я ведь давеча соврал, что уже разбираются с этой «Без Тьмы» и прочими мракобесными движениями…

— Выходит, это движение здесь не одно, и никто не чешется?! — возмутился Костя.

— Ну а как чесаться-то? — не меньше возмутился в ответ Изюмов. — Ты умный такой! Вот сам и подумай, как мы, двусердые, можем с этим разобраться? Или ты думаешь, я могу «обычного» тронуть? Да я ж быстрей тебя на каторге окажусь, уж поверь!..

— Поручите обычным городовым… — посоветовал Костя, так и не приняв обратно документ раздора.

— Поручали уже… Не собираются они ничего делать: всё их устраивает. Драк нет, убийств нет, а если что случилось — сразу виноват во всём двусердый. Это же удобно!

— Ну а я при чём? — нахмурился Костя. — Или вы, дядь Вань, решили на меня гиблое дело спихнуть?

— Гиблое… Не гиблое… — Изюмов вновь потряс пресловутым документом. — Зато под вас создадут особый отдел. Будешь разгребать этот вопрос. Движений много, и все одного толка. Расплодились в последний год, как грибы после дождя. Ты думаешь, это просто вдруг народ взял да решил?

— Так и думаю… Если одному близнецу разрешать ругать другого, а второму — запретить, всё закончится дракой, — отрезал Костя. — Это прямое следствие того царского указа…

— Да тихо ты!.. — шикнул на него Изюмов, заёрзав даже под защитой купола. — Не надо озвучивать очевидное… Даже государь понимает, что к чему. Всё к тому идёт, что отменят этот указ… Или закон под него составят, более здравый…

— Пока оно идёт, у вас по городу носятся придурки, из-за которых двусердых на каторгу отправляют, — упрекнул Костя ни в чём неповинного Изюмова, который, впрочем, не стал обижаться на пустые эмоции. — И как я, дядь Вань, буду всё это разгребать, если толком даже опросить никого не смогу?

— А ну-ка подержи! — потребовал Изюмов, всучив всё-таки Косте документ, а затем подхватил цилиндрик и начал крутить ключ до полного взвода. — Никто от тебя существенных подвижек в этом деле не ждёт… Пока… Но хотя бы какие-то сведения найди. А как власть вопрос решит, так и будешь действовать.

Константин, дождавшись, когда у дяди Вани освободятся руки, попытался вернуть документ. Однако тот не повторил прошлой ошибки и брать бумагу не стал:

— Кость, ну ты же взрослый уже… Ну почти! — со смешком поднял он руки вверх.

— Мне вообще-то сорок… — заметил Костя.

— Вот я и говорю: почти взрослый! — кивнул Изюмов. — Значит, должен понимать, что тут вопросы серьёзные, политические… А тебе просто синекуру предлагают: посидеть в новом отделе, пособирать сведения. И все твои орлы останутся при тебе. И жильё им выделят в Ишиме.

— Служебное? — с сарказмом уточнил Костя.

— Обижаешь! По жилищной квоте! — возмутился Иван Рафаилович. — Годик повычитают из жалованья десятую долю, и всё, жильё в собственность. И твоей этой взбалмошной однокашнице можно что-нибудь такое придумать!..